— Ты предложил мне замужество из чувства долга. Не хотел поступаться порядочностью. Услышав, что сказал Леон в тот ужасный день, ты поверил ему. За мной ты даже не последовал, ибо моя версия тебя не интересовала. Ты дал мне уйти на все четыре стороны, потому что я стала тебе омерзительна, — скороговоркой произнесла она.

С тех пор как Норман появился на крошечном островке, она, не считая одной-двух вспышек озлобленности и непокорности, постоянно деградирует, теряя свое лицо. А сейчас и вообще дошла до того, что оправдывается перед ним, почти как та юная Алисия, всеми презираемая, беззащитная и неуверенная в себе. Она поежилась.

— Я не последовал за тобой, — заговорил Норман, роняя слова, как тяжелые камни, — только потому, что давал отповедь нашему дорогому отчиму, царствие ему небесное, советуя, — как теперь выясняется, ошибочно, — не винить тебя в своих пороках. Я и представить не мог, что ты бросишься бежать, словно крыса с тонущего корабля. — Он раздраженно вздохнул и вскочил, подобрав с песка ее вещи. — Ладно, пойдем в дом. Что-то ты побледнела. Того и гляди в обморок упадешь. Должно быть, из-за жары. Да и поесть тебе, наверное, надо. Разговор закончим позже.

Алисия предпочла бы дойти до дома одна, но Норман не бросил ее на берегу. И хотя они шли, не касаясь друг друга, она так остро сознавала его близость, что это ощущение было сравнимо только с пыткой. Он время от времени искоса поглядывал на нее, хмуря лоб, словно проверял, не валится ли Алисия с ног.

Она в жизни не теряла сознание, и сейчас бледность и головокружение были вызваны эмоциональным потрясением, а отнюдь не голодом. Когда они подошли к ступеням входа, и Норман отступил на шаг, пропуская ее вперед, Алисия начала твердо:

— Я не…

— Не сейчас, — непреклонным тоном перебил он. — После обеда. И запомни, лжи я не потерплю. Я просто хочу знать твои мотивы. Потом ты вольная птица. Мы расстанемся навсегда.

И желательно это сделать поскорей, думал Норман, направляясь в свою комнату. Когда она пришла к нему в ту ночь, семь лет назад, лекарства, алкоголь, болезненный жар и похоть затуманили его разум. И лишь позже, узнав о последствиях, понял он, сколь дорога ему Алисия, сколь велика в нем жажда связать свою жизнь с этим милым, нежным, сладострастным существом, растить ребенка, которого она вынашивает для него, опекать, любить и лелеять их обоих.

Ныне телом он по-прежнему желал ее — даже сильнее, чем прежде, но рассудок подсказывал, что любви и нежности в ней не больше, чем в холоднокровной ядовитой змее. Коварная беспринципная эгоистка, она живет по своим, аморальным, правилам. Такой была и Филлис, ее мать. Верно говорят: яблоко от яблони недалеко падает.

И он сегодня же уберется с острова. Прочь от ее греховного магнетизма.

Пока не потерял самоуважения.

9

— Садись, наверстывай! — набросилась на нее Жозефа, едва Алисия ступила в просторную столовую. — Или я зря готовлю? Чтобы продукты без толку переводить? — Похрустывая огромным накрахмаленным передником, экономка удалилась из комнаты, но уже через минуту возвратилась с заставленным подносом в руках. — И что на тебе за наряд? Его давно стирать пора. У тебя столько красивых вещей, почему ты их не носишь?

Алисия села за обеденный стол, элегантно накрытый на две персоны. Посередине красовалась ваза с нежными розовыми цветами, источающими душистый аромат.

— Я надела первое, что подвернулось под руку, — с беспечным видом отозвалась она.

А вот это, разумеется, была чистая ложь! Алисия нарочно вырядилась в рубашку с брюками.