— Угу. Цепляется за каждое свое решеньице, как за спасательный плот, — подтвердила Меган.

Сверху спустилась Китти.

— Я пошла к ним. Пожелайте мне все удачи.

— Ни пуха ни пера, — хором сказали чартисты.

— К черту! А Богдан почему здесь? С работы выгнали? Обалдевший Богдан промолчал.

— Все в порядке, — весело объявила Китти, войдя в зал. — Я заказала инвалидное кресло. Оно уже едет.

— Кресло? На какие это шиши? — ахнул Кейл. — И речи быть не может. Я уже все решил.

— Не беспокойся, Сэм его оплачивает из собственного кармана. Все провернул этот Хьюберт, который в поясе. Прокат оплачен, кресло уже в пути.

— Так отмени заказ! — взревел Кейл.

— И не подумаю. Сэм едет с нами.

— Но он… он под домашним арестом! — захлебывался Кейл.

— Не кричи, я прекрасно тебя слышу. Я поговорила с пчелой, которая его стережет, и уладила дело с внукоровцами. Они разрешают. Не больно-то он им и нужен, как видно.

— Но ведь…

— Послушай, Кейл, — поднялась со скамейки Эйприл, — если мы возьмем Сэма на его последний съезд, это только прибавит чести нашему чартеру. И в глазах твоих чертовых Бидлов, между прочим, тоже. У них у самих-то не слишком здоровый вид, скоро нам и с ними придется нянчиться.

Этот аргумент на миг сбил Кейла с толку, и его противницы, пользуясь передышкой, сбежали.

— Говорю вам, я все решил! — крикнул домоправитель им в спину. — Слышали? Все решил.

Эйприл притормозила, увидев Богдана.

— Ты рано сегодня. Ну что, получил свою премию?

— Да! — заорал он. — Получил, блин, по полной!

Но Эйприл, уже не слушая, рассылала софамильников с поручениями. Автобус должен был прийти через два часа.

— Надень вот это, — скомандовала она, сунув Богдану в руки какой-то сверток. — Только душ сначала прими. — Она сморщила нос.

Смущенный ее замечанием, он понюхал свои подмышки. Все правильно, объект чертовски напуган. Неся парадную одежду перед собой, как чашу с водой, он поднялся в вышние сферы дома. Объекту не следует закрывать глаза, а моргать можно лишь очень быстро. Если делать это медленно, опустится кровавый занавес, и он снова увидит с ослепительной яркостью события этого дня.

Все началось, как только он пришел на работу. Его утренние задания не имели ничего общего с О-кораблями или планетой Лиза. Какой-то серый консенсус — Богдан забывал, в чем там дело, пока сеанс еще шел. Между заданиями он увидел в коридоре Аннет Бейджинг.

— Удачи тебе в отделе кадров, — пожелала она. — Сегодня, в три.

Хорошо, что напомнила. О встрече Богдан помнил, но забыл, который сегодня день, что, в общем, одно и то же. Аннет послала ему поцелуй и убежала. Поцелуй был настоящий, и Богдан стоял смирно, пока не почувствовал его на щеке.

Перед самым обедом закончилось действие его четвертой бодрилки, и он принял пятую. Пятьдесят третий час без сна, а ему хоть бы что. Таблетка не испортила ему аппетит, он даже добавку взял, и жаркое и мороженое. И карманы сникерсами набил.

Без пяти три он двинулся по административному коридору, держась путеводной линии. Коридор оставался тем же во всех арендованных помещениях, и Богдан знал, что должен прийти к трем черным дверям. Вот они, и скамейка напротив. Скамейка — тоже обязательная деталь. Вызванный должен ждать на ней, пока одна из дверей не назовет его по фамилии. Они, то есть Эп, ментар «Э-Плюрибус», всегда заставляют ждать. Все, что есть в компании, это конструкции Эпа: Академия, заведующая кадрами, даже сама Аннет.