|
Самсона обдало пылью, и он добрую минуту откашливался. В Индиану он не попал и поэтому пришел слишком рано. До начала купольной церемонии оставалось несколько часов, стадион был пуст. Обойдя стороной ряд сканеров, он подошел к пресс-воротам. Радиация сканера спалила бы предохранители в его клетках не хуже имитрона. Как зарегистрированный обожженный он имел право на свободный проход (такси следовало бы это проверить). Ворота опустились, из них выкатился сторож-арбайтор. Он вежливо, но тщательно обыскал Самсона — даже попросил открыть рот, чтобы осмотреть горло. Потом конфисковал трость, ввел в ладонник Самсона номерок на нее и провел посетителя через ворота. Оранжевая линия зажглась под ногами и повела по спирали куда-то в нижнюю часть стадиона.
— Далеко это? — спросил Самсон. — Недалеко и все время вниз, — ответил Хьюберт из пряжки на поясе. Самсон зашаркал мимо еще не активированных концессионных киосков. Ему не верилось, что он наконец-то и вправду делает это. — Хьюберт, написал я прощальную речь? — Нет, Сэм, не написал. Это озадачило Самсона. У него были какие-то мысли, он точно помнил. Последние недели он только об этом и думал. — Ты уверен? — Ты сказал, что, когда время настанет, слова придут сами собой. Самсон не поверил ему, но что было делать? — Отрадно сознавать, как твердо я на себя полагаюсь. Он дошел по линии до загрузочной галереи и с облегчением плюхнулся на сиденье. Мягкие шлейки охватили его плечи и грудь. — Готовы? — спросило кресло. — Готов, — сказал он, и кресло, проведя его сквозь пресс-занавес, зависло над зияющей пропастью стадиона. Самсон, оказавшийся в первом ряду, испустил глубокий взволнованный вздох. Игровое поле отсюда выглядело как обеденная тарелка на дне колодца. — Откинь спинку назад, — велел он. Кресло повиновалось. — Еще чуть-чуть. — Теперь он смотрел в синее небо над стадионом, где должно было разыграться вечером основное событие этого дня. — Предлагаю съесть «Гудик», попить электролита и, пожалуй, принять одну кислородину, — сказал Хьюберт. — Потом поспать. Я разбужу тебя загодя. Не холодно? — Испечься можно. — Самсон снова развернул надкушенный раньше «Гудик». — Скажи-ка мне вот что, Хьюберт. — Спрашивай. — Как там дела с Эл и Эллен? Известно что-нибудь достоверно? — Элинор погибла, Эллен пока под вопросом. — Значит, у нее все в порядке? — Нет, Сэм. Она или умерла, или умирает. Сообщения в этом пункте расходятся. Самсон открыл пакетик с электролитом, отпил немного, натянул на голову капюшон скафа. «Ты выбрала тот же день, что и я, Эл, — думал он. — Какой в этом может быть смысл?» Да никакого. Как и в его прижигании, как и в проекте под названием «Неизвестный Благодетель». Элинор обещала выявить всех, кто виновен в происшествии с ним, — и выявила, через пять лет после отъезда их с Попрыгунчиком из поместья. Много кого выявила: больше двух тысяч, как индивидуумов, так и группировок. Все они, очевидно, сошлись на том, что ее взлет чересчур стремителен и небольшое торможение будет только уместно. Одним из пунктов всеобщего заговора, как сразу заподозрили оба супруга, было разрешение завести ребенка, другим — нападение на Самсона. Но даже самое тщательное расследование не помогло Элинор выяснить, кто же, собственно, отдал приказ. «Так не делается, — объяснила она Самсону. — На определенном уровне таких приказов не отдают. Просто выражают свое недовольство, а подчиненные делают из этого соответствующие выводы. |
