— Где мое оружие, придурок?

— Сюда, шериф, — послышался голос моего доктора за пределами огороженного занавесками пространства. — Она здесь.

— Пукалку твою верну, клянусь. Просто побоялся тащить ее в больницу. А вот сейчас в темпе решай, что мы говорим шерифу, — прошептал мой случайный любовник, он же подозреваемый, резко развернувшись ко мне. — Правду и ничего кроме правды, сахарочек?

Глава 8

— А я говорил! — ткнул в меня пальцем коварно ухмыляющийся Коннор.

Мне оставалось лишь закатить глаза и пробормотать нечто невразумительное, чуть не кончая от гастрономического кайфа.

Нет, с появлением в семье Кетрин, которую умудрился охомутать (не иначе каким-то, мать его, чудом) наш раздолбай и бабник Дизель, нам периодически устраивали праздники живота, ради которых любой из нас с радостью был готов побыть мальчиком на побегушках, типа смотать в супермаркет с Кэтти или почистить для нее даже — о ужас! — гору лука. Но чаще всего Дизель, из ловеласа и дамского угодника превратившийся в злющего сварливого собственника, молча показывал сходу два средних пальца, и нам только и оставалось, что захлебываться слюной от запахов, плывших по всему ангару. Попытки любого неокольцованного членоносца прорваться на кухню под видом помощи пресекались нашим новым женатиком, ошалевшим на почве защиты подступов к своей прелести, в жесточайшей форме, вплоть до удара в печень по-тихому. Зато потом уж мы набивали ненасытные утробы под самую завязку.

Я к чему это все — даже Кетрин не делала нам ТАКОЙ вкусноты.

И апельсиновый джем!

Я вот как-то и не думал, что джем не обязательно должен быть приторно сладким, как привыкли все думать. Этот был… кисло-сладко-острым, причем сладости как раз было меньше всего. И я бы скорее назвал его не джемом, а соусом, но кто я такой, чтобы спорить с сержантом. Сказано джем, значит джем.

— Коннор, хватит, я сейчас лопну, — простонал я при виде новой порции только что снятых со сковородки панкейков. Сказать-то сказал, но, сука, самому остановиться прям не под силу. Точно как этой ночью в постели с его сестрой. Бля.

Нет, пока ехал к нему, я уже успокоился по этому поводу. От слова совсем.

Тот вариант, когда после первой легкой паники внезапно кристально ясно осознаешь: все, походу я припарковался. И похрен, что раньше с тобой такого не случалось. Никакой тут трагедии или попыток отрицать. Мужики такие вещи не отрицают, не истерят и бездумно не барахтаются в попытке выплыть на авось. Хотя бы на того Мангуста поглядеть. Он разве носился с утреца по нашему логову, посыпая пеплом яйца, и орал «ой, что же мне делать?». Не-а, он встал на след своей сбежавшей Али и нашел-таки ее. Ибо так и надо. Понял, что встрял — целенаправленно уж греби в конкретном направлении. В смысле к ней.

Да, у меня такое впервые. Да, никто ничего не может знать наверняка. Да, у Перлиты Сантос однозначно нет меня в ее жизненных планах на будущее. У меня она есть. Потому как смотри выше — я припарковался. Прямо где-то между ее идеально-роскошными грудями и охуительно-восхитительной киской. Па Джек был абсолютно прав. Свою женщину ты узнаешь сразу. Не знаю, как там про первый взгляд, но вот, сунув в нее впервые член, — однозначно. Пох мне, насколько это пошло для кого-то звучит и что детям такое не расскажешь. Там разберемся.

— Жри давай, зря я что ли тут как придурок столько теста наболтал? — ухмыльнулся приятель, лихо перемещаясь от плиты к столу. — Не поверишь, чувствовал себя как не в своей шкуре. Это ж вроде как бабская обязанность — мужика кормить… — Он еще раз усмехнулся, но на этот раз совершенно не весело.