— Длинная история. Но не переживай, ничего криминального. Потом как-нибудь расскажу. А во-вторых… Походу я вчера познакомился с твоей сеструхой. Случайно. — Бля, главное, не начать дергаться, паля нас с сахарочком с потрохами. То есть кое в чем я очень даже собирался ее спалить, причем совершенно осознанно и целенаправленно. Потому как с основным постулатом Коннора был на сто процентов согласен: пусть моя острая конфетка хоть испонимается и испсихуется, но совать голову в петлю ей нечего. — Даже не сразу понял, что это именно она.

— Опачки, это где же эта…

— Не перебивай…

Разумеется, я выдал сержанту такую же адаптированную версию, как и тому плюгавому помощнику шерифа Мудайки, что допрашивал меня в больничке. Отвертеться от официальных показаний не удалось, не успел улизнуть. Уж слишком сильно хотел увидеться с этой карамелькой с начинкой из халапеньо. Увидеться и удостовериться, что с ней все в порядке.

— Если ты хоть слово кому-то скажешь о том, как мы провели время между тем, как я вышла из бара и попала сюда, я тебя посажу, — прошипела она, злобно сверкая глазищами, пока шериф вполголоса переговаривался с доком. Сука, она этим своим сверканием и шипением такое со мной вытворяла… Будто яйца нежно так, но по-хозяйски сжимала, точно как ночью, и одновременно на головку выдыхала это «пос-с-сажу-у-у», дразня. Аж в башне мутилось, и это практически при свидетелях. Были бы наедине… — Если не вернешь мне мой Глок в течение суток, я тебя посажу. Если…

— Слишком много «если», сахарочек. Сперва выйди отсюда, а там и поговорим, — и я внаглую послал ей воздушный поцелуй ровно в тот момент, как шторка отодвинулась, являя нашему взору представителя местной власти.

— Майки, какого черта так долго? — с порога накинулась она на… приятеля? Любовника? Рогатого и автоматом уже экс. Или просто коллегу?

— Перла, какого черта ты поперлась туда одна? — Э, чувак, че это за тон сходу? Как насчет «мисс Сантос» и гораздо уважительнее? — Что с тобой случилось? Тебя кто-то обидел?

Оби-и-идел.

Придурок.

Пока твоя пустая башка пребывала в неизвестной мне заднице, ее могли жестко изнасиловать, а потом грохнуть втихаря, если бы не гребаное Провидение в моем лице. А я появился там исключительно потому, что у сахарочка есть нормальный брат, который позаботился о ней, шериф Мудайки.

И, если честно, у меня кулаки чесались врезать этому полудурку с идеальной улыбкой голливудской звезды, когда он принялся высокомерно рассматривать меня, покачиваясь на носках и засунув пальцы рук в карманы форменных коричневых штанов.

— Значит, вы и есть тот самый спаситель нашей мисс Сантос? — Ага, зыркает-то как ревниво. На меня. И тем самым «я хочу ее трахнуть» взглядом на Перлу. Отсоси, сученыш, и привыкай за мной пыль глотать, неудачник. — Что ж, вами займется мой помощник, Эдди. Расскажите ему все в подробностях.

Угу. Щаз. Прямо разбежался и рассказал все-все.

— То есть она, блядь, была в этом ебаном гадюшнике вообще без прикрытия? Я нахер урою этого Майки. Урою и могилу обоссу, — процедил Коннор, прищуриваясь так, слово уже целился в башку тупого идиота. — А заразу эту… Как насчет поучаствовать в похищении человека с его длительным удержанием взаперти?

— Коннор, ты не горячись. Все же обошлось.

— Обошлось, бля?!!! — Вот это рев! — В каком месте обошлось? А если бы тебя там не было? Ее беспомощную поимел бы какой-нибудь ублюдок? — Угу, ублюдок и есть, мужик. Еще какой. Такой, которому пиздец как стыдно за себя, но чертовски мало отныне.