— Черт, — пробормотал он, тряся рукой. — Я, кажется, обжегся. — Он отбросил бенгальские огни и стал сосать палец, и сказал: — Черт, больно.

Эрин вдруг стала вся такая заботливая и сосредоточенная, взяла его за руку, поцеловала ее, и оба они засмеялись. Он посмотрел на меня и сказал, подмигивая:

— Кажется, мне стоит пойти в дом и промыть ожог, — и Эрин кивнула, и, все еще вися на нем, поплелась следом, а Майк задержался на мгновение, чтобы еще раз подмигнуть мне со своей наркоманской ухмылкой.

Дори села, поправила волосы и сказала:

Не хочешь посидеть со мной за столиком для пикника? — и я сказал: «Ладно», и последовал за ней к красному деревянному столику, который вместе с тем являлся и скамьей. Я сел с ней рядом, затаив дыхание, и наконец она повернулась и посмотрела на меня удивленно, как будто говоря: ну вот, или и чего ты ждешь? Я поцеловал ее нежно-нежно, касаясь ладонями ее волос. Хороший получился поцелуй. Может быть, самый лучший. Потому что она не прерывала меня. Мы начали целоваться, и она уже не хотела останавливаться. Стоило мне отпрянуть, чтобы сглотнуть, она атаковала меня, скользя язычком между моих губ или покусывала мне ухо.

— Ого, да ты отлично целуешься, — сказал я, задыхаясь.

— Ты, — прошептала она, — это ты, — как будто она поймала меня на чем-то. И мы начали снова и она рычала и прижимала меня к скамье, а затем внезапно сказала: «О черт, сколько сейчас времени?», и я взглянул на свои электронные часы и сказал: «Двенадцать тридцать» и она сказала: «О черт. Мне же утром на работу» и она встала и вытерла губы и снова напрыгнула на меня, целуя по третьему кругу.

Мы обошли дом, дважды остановившись поцеловаться, и оказались у ее крыльца, и она поцеловала меня в нос, один чмок, и я сказал: «Можно позвонить тебе? Это ничего?», и она сказала: «О'кей», взбежала по ступенькам, остановилась, сбежала вниз, еще раз поцеловала меня и сказала, широко улыбаясь: «Ничего не могу с собой поделать — люблю целоваться», затем снова взбежала на крыльцо и исчезла в доме.

Я ехал домой на велосипеде, как в тумане. Даже не помню, как добрался до дома. Каким-то образом я оказался в постели и улыбался, улыбался, улыбался.

Семь

Как я уже сказал, миссис Мэдден — худая и высокая, с пушистыми светлыми волосами (она была бы даже секси, не будь такой нервной и дерганой), короче, она демонстрировала наличие развода тем, что постоянно щеголяла в одной и той же полупрозрачной желтой ночной рубашке, которая начинала уже довольно заметно приходить в негодность. К тому же она стала намного больше курить, стреляя сигареты у Майка, чего раньше не случалось. И пить. Виски «Canadian Club». Мы как-то сидели у Майка и курили травку, было поздно, и я собирался улизнуть домой, и поднялся, и миссис Мэдден сидела на полу в гостиной, курила и пила свой «Саnadian Club» прямо из горлышка, и смотрела какой-то древний сериал. Я думал об этом всю дорогу до дома. Когда я пришел, папа был распластан на диване, а наверху мама шила, строчила на швейной машинке — в два часа ночи. И я подумал, что где-то чьи-то родители непременно должны быть счастливы.

Открою вам тайну: когда мне становилось не по себе из-за моих предков и когда казалось, что их расставание уже неизбежно и это только вопрос времени, потому что папа все еще спал на диване и совсем не было похоже на то, что у них что-то там налаживается, — вообще-то было очень похоже, что все становится только хуже, потому что папа теперь еще и сам стирал свои вещи, — в общем, когда мне становилось не по себе, я шел и брал в прокате какой-нибудь ужастик.