На следующий день в школе люди обалдели. На первом уроке, религиоведении, брат Лор-бус избегал смотреть на меня, а на втором брат Хэнлан, учитель химии, нахмурившись, покачал головой и сказал: «Не уверен, что такая прическа соответствует понятию «надлежащий внешний вид», и я ответил: «Но она короткая», — и он сказал: «Дело не только в этом», — и сразу же после второго урока меня вызвали к мистеру Грегору, руководителю профподготовки, усатому, с черными зачесанными назад волосами, который объяснял все в терминах какой-то аллегорической футбольной игры, и уследить за ним было невозможно. Он посмотрел на меня и спросил: «У тебя в домашней команде все в порядке?»

— Все отлично, — сказал я, хотя, как я говорил, папа с мамой вот уже месяцы не спали в одной постели. — Все отлично, — повторил я.

Мистер Макгрегор кивнул, сделал какие-то пометки в моем личном деле и отпустил меня. Когда я широким шагом, улыбаясь, вышел из его кабинета, флуоресцентные лампы в коридоре ярко высветили тонкие наголо выбритые полоски на моей голове. Какой-то новичок уставился на меня, вроде как усмехаясь, я послал ему угрожающий взгляд, и он, кажется, испугался. По пути на третий урок меня остановил брат Карди, злодей, отвечающий за дисциплину. На нем была черная сутана с белым воротничком, седые волосы коротко по-армейски острижены, а мясистые руки скрещены на груди, пока он разглядывал меня, качая головой.

— Нет, сэр, — сказал он, закончив инспекцию. — Такая прическа не пройдет.

— Но волосы же короткие, — сказал я.

— Вы выглядите, как член банды, — сказал он.

— Я не член банды. Это как у футболиста, Брайана Босворта.

— Футбольный сезон давно закончился.

— Но я только что так постригся, — сказал я.

— Мне жаль, молодой человек. Либо вы сами как-то избавитесь от этих полосок, либо я побрею вашу голову целиком, в своем кабинете прямо сейчас.

Я уставился на этого хрена, самодовольного и благочестивого, скрестившего огромные руки прямо перед моим лицом, и подумал о том, как отчаянно мне хотелось эту чертову прическу, о том, как она могла изменить меня, спасти все, и как в результате Дори ушла от меня к парню, с которым была и так, и о том, что прическа моя не продержалась блин и дня, потому что никакая прическа не спасла бы меня и не сделала бы из меня кого-то, кем я не был, и вдобавок я чувствовал себя уже достаточно униженно, так что когда он сказал: «Мне жаль, молодой человек. Либо вы сами как-то избавитесь от этих полосок, либо я побрею вашу голову целиком, в своем кабинете прямо сейчас», я только кивнул и сказал:

— Валяйте, брейте, — и вот что случилось с моими волосами. Вот так вот просто. Они все исчезли. Вот так вот просто.

Двадцать три

В конце концов мы решили сделать сценку на тему нашей выпускной работы по истории, потому что Майк подумал, что это наилучший способ скрыть тот факт, что мы на самом деле не провели никакого исследования. Было так: Майк изображал детектива, рассказывающего классу об исторических фактах, зачитывая их своим слегка обкуренным голосом с плохо написанных желтых карточек: «В общем, это история об отчуждении, так. Она, э… должна показать вам, как наш народ боялся сам себя, понимаете, и как люди типа не доверяли друг другу, и еще, как это стало поворотным пунктом, знаете.