Гвен, увидев, что я остановился, слегка натянула узду и сделала ещё один круг по двору, на этот раз послав свою кобылку медленной рысью. Хорошо, что она уже не боялась лошадь так панически, как в первые дни. Вообще, эту лошадь, на редкость спокойную, я выбирал именно с той целью, что ей достанется настолько неопытный наездник. Лошадка была настолько флегматичной, что абсолютно не обращала никакого внимания ни на меня с моим ветром, ни на Кваетуса. Похоже, ей было на все наплевать, кроме вкусного овса, которым её кормили.

Призрак опять парил возле меня и что-то мне доказывал, быстро жестикулируя при этом. Я просто отключил слух, чтобы не слышать его бубнёж, прерываемый зачастую нецензурной лексикой. Я начал слушать только тогда, когда Гвен подъехала к нам и обратилась к Кваетусу. Их пикировки обычно очень расширяли мой кругозор.

— Ну что ты к парню привязался? Он вообще молодец — такой прогресс за такой короткий срок! Сейчас только практика ему нужна, и поменьше твоего громогласного влияния. Ты бы лучше показал нашему рыцарю что-нибудь полезное из общей магии: ну там, как суп из топора сварить или такое очень важное для нас заклинание, учитывая то, что рыцарь у нас травмоопасный, как исцеление накладывать.

— А он чё, не умеет, что ли? Это же элементарно и неинтересно, — махнул рукой призрак.

— Так ты что, козёл, Артуру даже основ не дал? Ты, хмырь зеленый, сразу начал его боевой магии учить, тогда как он только пару недель назад вообще узнал, что магом является?

— Этого быть не может, глупая ты курица! Как он вообще смог в таком случае воздух почувствовать?

— Это я у тебя должна спросить! Мы завтра уезжаем, потому что без еды сможем не больше пары дней протянуть, а вот овёс весь уже почти закончился, и лошадкам не объяснишь, что ты, урод, чему попало Артура учил! Как его теперь переучивать?

— Никак! Если ты не прикалываешься, коза драная, то Артурчик взял за основу как раз стихию и теперь всё, включая исцеление у него должно быть связано с воздухом, но так не бывает! Я понятия не имею, как переделать заклинания, основанные на внутренней силе мага, и соединить их со стихией, — призрак вдруг как-то съёжился, затем вскинулся и, подлетев ко мне, стал тыкать в мою сторону пальцем и вопить. — Это ты во всем виноват! Почему ты не предупредил, что не знаком даже с основами общей магии?

— Я говорил, — я спокойно протер меч и вложил его в ножны. Похоже, что сегодня я им больше не воспользуюсь.

— Ты говорил, что не страж! Но ты не говорил, что не маг! И что ты предлагаешь делать?

— Я предлагаю пройти в библиотеку и присоединить к тем книгам, что ты мне отобрал, ещё пару по общей магии, а также попытаться с начальными принципами разобраться. Может, до чего-нибудь и додумаемся, хотя теперь понятно, почему у меня ничего не получалось. Трудно заставить что-либо работать, не понимая самого принципа этой работы, и в этом виноват как раз ты. Вместо того, чтобы орать и заставлять меня совершать невозможное, ты мог бы и поинтересоваться, почему до меня так плохо доходят твои объяснения.

— Ладно, пойдём, — буркнул призрак. — Есть у меня пара идей, в тренировочном зале проверим.

— Гвен, ты с нами? — я повернулся к Гвиневре.

— Нет, я пока вещи соберу, точнее, переберу. Что-то с собой возьмём, что-то здесь придется оставить.

Ольга.

Я не верю этому призраку приблатненному.