– Этого вы не дождетесь, – уверенно сказала Меган.

– Тогда и ребенка не дождетесь тоже. Повернувшись, твердыми шагами он вышел из спальни и вернулся в комнату для гостей, натянул брюки, но его руки дрожали так сильно, что он не смог застегнуть их. Проворчав, схватил рубашку и сапоги. Думая только о том, как бы поскорее покинуть свою холодную, безразличную к нему жену, Джефф сбежал вниз по лестнице и задержался у крыльца, осознав, что не может без рубашки и босиком скакать в лагерь.

Он небрежно накинул на себя рубашку, наклонился и натянул сапоги. «Ну прошу, Джефф… это обязательно?» – передразнил он, и боль, причиненная отказом его жены, снова вернулась к нему.

– Нет, вам, леди, нет нужды целовать меня, – ответил себе Джефф. – Вы не обязаны целовать меня, не обязаны разговаривать со мной и даже видеть меня.

Выпрямившись, он большими шагами отправился за лошадью к задней части дома. Он был так сильно разозлен, что не заметил спрятавшегося в тени кустов человека, на красивом лице которого затаилась самодовольная улыбка.

Глава 17

Услышав резкий стук в дверь, Меган вздрогнула. «Джефф, – подумала она, и ее сердце заколотилось. – Должно быть, он. Кто же еще может прийти в такой поздний час?»

Всю неделю после ссоры в спальне Мег ничего не слышала о муже. Хотя она отчаянно пыталась отвлечь себя работой на лесопилке, эти дни показались ей целой вечностью. А по ночам… по ночам было и того хуже. Лежа в бессоннице, девушка вновь и вновь в смятении вспоминала последнюю встречу с ним.

«Если моей жене хочется иметь ребенка, то сперва ей следует захотеть меня…»

Эти слова преследовали ее каждую ночь. Джефф желал, чтобы она захотела его, и она на самом деле хотела мужа. Ей нравились прикосновения Джеффри… нравилось ее трепетное волнение, когда он целовал ее. «Почему я была такой дурочкой, когда мы на прошлой неделе попытались наконец стать мужем и женой? Потому что я боялась». Все ей говорили, что женщинам приходится терпеть секс, но то малое, которое Мег узнала о нем, принесло ей такое удовольствие, что заставило задуматься: может быть, дело в самом акте? Иначе почему же так считают женщины? Самое худшее в ее положении было то, что она ни к кому не могла обратиться. Ей не хотелось снова говорить с Джинни, поскольку ее сестра уже поделилась своей точкой зрения. Она не была близка со своими замужними подругами, по крайней мере настолько, чтобы задавать такие личные вопросы.

Меган ужасно хотела видеть Джеффа. Ужасно хотела, чтобы они забыли о происшедшем на прошлой неделе и начали все сначала. «Если моей жене хочется иметь ребенка, то сперва ей следует захотеть меня…» Сколько раз она повторила себе эти слова? И когда она почувствовала, что желает его? Конечно, не в тот момент, когда он был рядом с ней. А в один из дней этой бесконечной недели, когда ощутила, насколько он стал ей близок. Несмотря на его недовольство браком, Джефф согласился выполнить большинство ее желаний и даже не отказал в просьбе подарить ей ребенка. А она позволила своим девичьим страхам все разрушить, сказав, что для нее он никогда не станет желанным, и дав понять, что его ласки ничуть не лучше грубых домогательств.

Неудивительно, что он ушел в таком гневе. Но сейчас, возможно, ей даруется еще один шанс. В этот раз она ни за что не рассердит мужа. Если все выйдет так, как она на то надеется, он вообще не уйдет от нее. Предвкушая встречу, Меган быстро отложила шитье в сторону и поднялась с диванчика. Она прошла в прихожую, вдохнула всей грудью и открыла дверь. Взглянула на гостя и тотчас с силой захлопнула ее.

На пороге стоял вовсе не Джеффри Уэлсли.

Это был Питер Фарнзворт.

Еще одно мгновение, и щеколда с поразительной скоростью влетела в отверстие дверного проема.