– Элиот Несс, очень рада. Я знала, что вы с Натом были друзьями, но у меня до сегодняшнего дня не было возможности увидеть вас.

Она потуже затянула поясок халата и жестом пригласила нас войти. Это была маленькая аккуратная гримерная с большим освещенным зеркалом, несколькими стульями и складной ширмой.

– А где же вы храните ваши перья? – спросил Элиот с приветливой короткой улыбкой. Между прочим, он всегда умел обходиться с женщинами. Только не с женой.

– Но это мужская гримерная, поэтому я не держу их здесь, – сказала она, в свою очередь очаровательно улыбаясь. – Таковы правила профсоюза.

– Нат знает все о профсоюзе работников сцены.

Салли не оценила шутки.

– В самом деле? – спросила она меня несколько смущенно.

– Кроме шуток, – заметил я. – Ты была чудес, ной сегодня.

– Спасибо, – ответила Салли. Ее улыбка все еще была вежливой, но я почувствовал, как между нами возникает отчуждение.

– Тебе следовало это сказать своей девушке. Я пожал плечами.

– Секундочку. Это Элиот пригласил меня сюда поужинать.

– Я заметил, – вмешался Элиот, спасая меня, что вы выступаете в городе. А я знал, что вы – старые друзья, поэтому и затащил его сюда. Он, м-м-м... вернулся лишь этим утром.

Салли подошла ко мне и внимательно взглянула на меня. Дотронулась до моего лица.

– Я вижу. Дорогой. Бедный, бедный ты мой.

Она говорила это без сарказма. Я сглотнул.

– Пожалуйста, Салли. Я... пожалуйста.

Она повернулась к Элиоту и сказала:

– Можно мы на минутку останемся вдвоем. Я не хочу казаться грубой, мистер Несс.

– Элиот, – поправил ее мой приятель. – И не будьте глупышкой, – договорил он и вышел.

– Ты все еще сходишь по мне с ума, – заявила она.

– Что-то я не помню, чтобы я сходил с ума.

– А ты помнишь, что не отвечал на мои телефонные звонки те два раза, что я была в городе?

– Это же было несколько лет назад.

– Я не видела тебя с... когда это было?

– В сороковом.

– В ноябре тридцать девятого, – сказала она. – В тот вечерня проникла в твой номер. Этот гангстер... Литл Нью-Йорк... он явился, и ты встретил его с пистолетом. Ты помнишь это?

– Конечно, – ответил я.

– А ты помнишь, какая потом была чудная ночь? Я не мог на нее смотреть. Ее голубые глаза были слишком голубыми, чтобы смотреть в них.

– Это была замечательная ночь, Салли.

– Я бы хотела, чтобы ты называл меня Элен.

– Назад возврата нет.

– Что ты хочешь этим сказать? – Это было слишком давно. Назад возврата нет. – Нат, я знаю, что мне не следовало просто оставлять тебе записку. Мне надо было дождаться тебя или позвонить на следующий день, но это было неудачное для меня время: я обанкротилась, работала, как мул, чтобы вновь чего-то добиться, и моя личная жизнь...

– Это все не то. – А что же тогда?

– Возврата нет, – сказал я. – Извини меня.

Я открыл дверь. Элиот стоял в коридоре, прислонившись к стене.

– Нам лучше уйти, – произнес я.

– Как хочешь, – ответил Элиот.

– Салли, ты отлично выглядишь, – сказал я, стоя к ней спиной.