— Тут они, поджидают уж тебя, приятель. Слышишь, как шуршат-верещат? Они встают раньше нас, а ложатся позже, и в конце концов вы все им достанетесь.

— А вы нет?

— А я нет. Потому что мне будут делать инъекции и давать новое ожерелье каждые сто лет…

— Вот как… Значит, вы получаете инъекции и ожерелье. А вы знаете, что такое ваши бусины? Это витаминные пилюли.

Я ничего не скажу. Я не знаю, о чем ты тут толкуешь. Во всяком случае, вам, смертным, лучше держать язык за зубами. Вот и дорога — стало быть, расходятся наши пути.

Они вышли к своего рода перекрестку, где заросшая тропа пересекала дорогу, чья изрытая колеями поверхность еще сохраняла остатки асфальта. Здесь Норсгрей стал погонять оленя палкой и ускорил шаги.

Однако он все же обернулся к Седой Бороде:

— Скажу тебе одну вещь: если пойдешь на Свиффордскую ярмарку, спроси там Кролика Джингаданджелоу.

— Кто это? — спросил Седая Борода.

— Я же говорю: человек, которого ты должен спросить на Свиффордской ярмарке. Запомни имя: Кролик Джингаданджелоу.

Седая Борода стоял на дороге и смотрел вслед удалявшейся повозке. В какой-то момент ему показалось, что брезент сзади зашевелился и из-под него высунулась рука, но, скорее всего, это был лишь плод воображения. Седая Борода стоял там, пока Норсгрей со своей телегой не скрылся за поворотом.

На обратном пути Олджи заметил в кустах прибитый к столбу труп. Он ухмылялся с той дерзостью, какая свойственна лишь давно умершим. На черепе остались еще лоскуты плоти, словно мертвые листья. Они были тоньше, чем ветхая одежда трупа, и между ними, подобно прослойкам соли в трещинах сухой пустынной почвы, проглядывала бледная кость.

— Мертвецы на перекрестках — знак предостережения грешникам… как в средние века… Старые забытые средние века… — пробормотал Седая Борода. Темные глазницы смотрели прямо на него. Но он испытывал не столько отвращение и страх, сколько тоску; он думал о машине ДВСИ(А), с которой расстался несколько лет назад. Все-таки люди недооценивали значение техники! Ему ужасно хотелось снова заняться записями — кто-то ведь должен описать историю заката человечества, хотя бы для археологов из других миров. Он зашагал по тропе обратно к сараю, повторяя про себя: Кролик Джингаданджелоу, Кролик Джингаданджелоу…

В тот день музыка зазвучала с наступлением вечерних сумерек, и вскоре на берегу показались огни Свиффорда. Путники оказались в той части Темзы, где она некогда вышла из берегов и широко разлилась, превратив местную растительность в водоросли. Вокруг стали появляться другие лодки. Сидевшие в них люди приветствовали Седую Бороду и его спутников, но говорили с таким же сильным акцентом, как Норсгрей.

— Почему они не изъясняются на нормальном английском языке? — возмутился Чарли. — Даже понять толком невозможно.

— Может, не только время пошло чудить, — предположил Товин. — Может, уж и расстояния все перепутались. Может, это Франция или Китай, а, Чарли? Я бы, ей-богу, не удивился.

— Болтун старый, — проворчала Беки. Они направились туда, где была сооружена дамба или набережная; за ней виднелись разнообразные постройки — хижины, сараи — в основном, похоже, временные. Здесь же высился впечатляющий каменный мост с остатками каменных перил. За ним качались огоньки фонарей; два человека вывели на водопой небольшое стадо северных оленей.

— Нам нужно стеречь лодки и овец, — сказала Марта, когда шлюпка первой пристала к мосту. — Мы не знаем, что тут за люди и можно ли им доверять. Джеф Пит, останься со мной.

— Что ж, пожалуй, останусь, — согласился Пит.