Марта продолжала работать с животными, помогая ассистенту Нормана Мортона, ворчливому и страдавшему артритом Торну. Работа была интересная. Почти все животные теперь приносили нормальное потомство; только у коров чаще рождались уродливые телята. Здоровый молодняк выращивали и продавали с аукциона живьем или забивали на мясо.

Марте казалось, что на Тимберлейна нашло какое-то затмение. Возвращаясь по вечерам от Джо Флитча, он обычно говорил очень мало, хотя с интересом слушал, когда она пересказывала разные истории Торна о колледже. Они реже встречались с Чарли Сэмюелсом и совсем редко с Джефом Питом, однако заводить новых друзей не спешили. Дружба с Мортоном и другими Студентами оказалась иллюзорной, едва дело коснулось денег. Марта не допускала, чтобы эта перемена ситуации повлияла на ее отношения с мужем. Они знали друг друга слишком давно и вместе пережили слишком много невзгод. Стараясь укрепить свою решимость, Марта думала об их любви как о том озере, где работал Олджи: на поверхности вод отражалось любое изменение погоды, но в глубине все оставалось по-прежнему. Это помогало ей провожать день за днем и не замыкаться в себе.

Однажды золотистым летним вечером Марта вернулась домой — к тому времени они переселились в лучшую квартиру на втором этаже в Пеке — и застала там своего мужа. Он уже вымыл руки и расчесал бороду.

Они поцеловались.

— Джо Флитч поругался со своей женой. Теперь ему надо помириться, и меня отпустили пораньше. Но я здесь не только поэтому: сегодня у меня день рождения.

— Ах, дорогой, а я и забыла. Я вообще не думала о датах.

— Сегодня седьмое июня, и мне пятьдесят шесть, а ты, как всегда, выглядишь прекрасно.

— А ты самый молодой мужчина на свете!

— Вот как? И по-прежнему самый красивый?

— Мм, да, хотя это очень субъективное мнение. Как же мы будем праздновать? Ты уложишь меня в постель?

— Нет. Для разнообразия я хочу предложить тебе небольшую прогулку на лодке. Вечер сегодня чудесный.

— Дорогой, Бог с тобой, неужели тебе не надоела эта шлюпка. Но я с удовольствием, если ты хочешь.

Тимберлейн провел рукой по ее волосам и заглянул в столь дорогое ему усеянное морщинками лицо. Потом он показал Марте увесистый мешок с деньгами. Она вопросительно посмотрела на него.

— Откуда у тебя это, Олджи?

— Марта, я сегодня в последний раз резал тростник. Эти полтора года я был просто сумасшедшим. Ишачил, как последний идиот, и ради чего? Чтобы заработать денег и выкупить дрянную старую машину, которая стоит в соборе. — У него сорвался голос. — Я слишком много от тебя требовал… Извини, Марта, я не знаю, почему так поступил, и почему ты не рассердилась. Но теперь с этой безумной идеей покончено. Я забрал у казначея свои деньги. Теперь мы свободны и можем покинуть это место навсегда!

— О, Олджи, ты… Олджи, я жила здесь хорошо. Ты знаешь, я была счастлива, мы оба были счастливы. Здесь спокойно. Это наш дом.

— А теперь двинемся дальше. Мы ведь еще молоды, правда, Марта? Скажи мне, что мы еще молоды! Зачем нам гнить здесь? Давай осуществим наш план — пройдем по реке, доберемся до устья, до самого моря. Ты ведь хочешь этого, правда? Ты можешь, у тебя хватит сил.

Марта посмотрела мимо него на крыши палаток за ослепительно сиявшим окном и на голубое небо над крышами.