— Мы больше не увидимся! Вспоминай меня хоть изредка. Не все меж нами было плохо, — попросила Стешка уже из машины.

Она оказалась права. Врачи не смогли спасти. И Любка, сбиваясь с ног, готовилась к похоронам сестры. На третий день, свалившись от усталости, уснула за столом. Очнулась от громкого голоса. Кто-то требовательно взял ее за локоть:

— Я тебя только под землей не искал! Пошли домой! Пора и о себе вспомнить! — увидела Сергея, взявшегося неведомо откуда.

— Погоди! Сегодня Стешу надо схоронить!

— Ты что? Посмотри, чем занят ее муж! — указал на Юрку, уже валявшегося в постели с какой- то бабой. — Он еще не одну в гроб загонит! И тут же утешится. Пусть хоть с последним справится сам. В этом — его вина. С него она не снимется. А ты уходи! Он и тебя, и ее, даже мертвую, опозорил. Куда уж хуже? Пошли отсюда! — потащил за руку.

 — А Стеша! Она при чем? — плакала баба.

— Оживить не сможет! А вот урыть сумеет! Этому его учить не надо! Пошли домой! Тут мы лишние!

— Мне проститься с нею надо! — плакала Люба, даже не вникая в суть сказанного.

— Ты прости ее! Это важнее. И пошли домой. Здесь без тебя обойдутся. Никто не будет по ней плакать. Лишь ты. Я не хочу, чтобы тебя высмеивали. Не упирайся! Я не пущу! — впихнул Серега женщину в автобус. И, впервые оказавшись вместе с нею на людях, утешал, успокаивал как мог.

Он вел ее по своей улице, крепко держа Любку за локоть:

— Да угомонись. Не вой! Она сестра, но почему ни разу не пришла на работу к тебе, чтоб узнать, жива ли ты? Лишь перед смертью осчастливила и позвала. А ты воешь! Она выкинула из дома. Из-за нее бил муж. По ком ревешь, глупая? Мертвую жаль? Ты лучше меня живого пожалей. Я все три дня немытый и некормленый, как беспризорный барбос тебя разыскивал. Портки та булавке держатся с голодухи. Весь в поту, скоро шерсть клочьями полезет. Ты и не вспомнила про меня. А разве нужна теперь Стешке? Ей едино, кто похоронит. Зато мне — нужна. Всегда! Слышишь! Я без тебя скучаю и тоже выть научусь. На всех разом. Не веришь? — взвыл среди улицы. И Любка вымученно рассмеялась. Серега так долго добивался этого, что сразу вошел в раж: — Бросила нас с Султаном ни за что ни про что! Вовсе ни в чем не виноватых. И забыла, а мы без тебя в коросте и блохах потонем. Тебе не больно, а мы без тебя мучаемся! Два мужика! Красавцы! Молодые! И ни за что осиротели! Да мы за свою хозяйку любому яйцы откусим. Не веришь? Спроси Султана! — открыл калитку во двор. Провел Любку на крыльцо, не таясь соседей.

Люди видели, как вспыхнул свет в окнах дома. Как усталая женщина, постояв перед Серегой с минуту, спросила его о чем-то и, припав к мужику, обвила руками шею.

В доме было тихо так, что слышалось робкое повизгиванье пса во дворе. Он знал, хозяевам теперь не до него, но и Султану, как всему живому, сильнее жратвы и воды хотелось немного внимания и тепла. Он тоже ждал и любил. Он тоже помогал людям найти друг друга. Одно не мог понять, зачем им было нужно расставание? Ведь после него, даже при самой радостной встрече, дрожат в глазах слезы боли…

Глава 3 ЧУЖАК

Дом этого человека стоял особняком от всех. Глубоко во дворе, увитом зеленью, утопающий в цветах, он словно отступил из общего строя на несколько шагов, не пожелав быть таким, как все, равным среди других. Он выделялся замкнутостью и мощью. Его сверкающая железная крыша виднелась издалека. Могучие кирпичные бока говорили, что хозяин очень ценил надежность во всем и жил в своем доме, ровно в крепости.

Этот особняк был обнесен высоченным забором из арматуры. И на все окружающее смотрел свысока, со стороны, тремя громадными окнами.

Владельца этого дома видели соседи лишь из окна черной модерновой машины, на какой он выезжал в город.