– Вы можете обойти весь Сингапур, и нигде не найдете лучшей квартиры, – поспешила заверить хозяйка, словно прочитав ее мысли. – Полностью меблирована и очень удобна. К тому же, мадам, имейте в виду, что обычно мы сдаем ее только европейцам.

– А где тут у вас ближайшее бомбоубежище? – поинтересовалась Фрэнсин.

– О, миссис Лоуренс, можете не волноваться, – оживилась хозяйка. – В конце улицы есть прекрасное бомбоубежище, построенное мистером Кармоди. Можете посмотреть, если хотите.

Фрэнсин решила, что лучшего места ей действительно не сыскать.

– Хорошо, миссис Д’Оливейра, пять долларов в неделю. Десять – слишком много.

– Ну ладно, восемь, – уступила та.

– Нет, больше семи не могу. Это мое последнее слово.

– Ну хорошо, хорошо, пусть будет семь.

– Договорились. Мы въедем сюда завтра. – Фрэнсин вынула бумажник, отсчитала четырнадцать долларов и протянула их хозяйке… – Да, чуть не забыла: со мной будет еще девушка, которая недавно потеряла отца. Ей пятнадцать лет.

– Европейского происхождения? – уточнила хозяйка, протягивая руку за деньгами.

– Да, англичанка.

– В таком случае нет никаких возражений. Добро пожаловать в наш дом. Надеюсь, вы не пожалеете о своем решении.

Отца Эдвины похоронили на следующий день на протестантском кладбище, что на Монашеском холме.

– Жаль, что ты раньше не рассказала мне об этой сволочи в отеле «Рафлз», – шепнул майор Нейпир, когда викарий начал читать молитву. – Я бы ему устроил такой скандал, что он запомнил бы его на всю жизнь.

– Все уже позади, – успокоила его Фрэнсин. – Как чувствует себя генерал?

– Не очень хорошо. Хотел присутствовать на этих похоронах, но еще очень слаб.

– Передайте ему мои наилучшие пожелания.

– Непременно. А как вам на новом месте? Все хорошо, надеюсь?

Фрэнсин до сих пор не могла избавиться от смущения, вызванного тем памятным новогодним вечером.

– Да, благодарю вас, все в порядке. Давно надо было найти такую квартиру, а не дожидаться, пока нас выгонят из отеля, как бродячих собак.

– Да, но там вы будете гораздо ближе к району интенсивных бомбардировок, – предупредил Клайв.

– Ничего, неподалеку есть хорошее бомбоубежище. Все как-нибудь образуется.

– Я на днях заскочу к вам, – пообещал Клайв, – и принесу клубнику, лобстеров и еще что-нибудь.

– В этом нет необходимости, – слишком поспешно возразила Фрэнсин, но он лишь хитро подмигнул ей.

Потом Клайв начал упрекать викария за нарушение обряда погребения, на что тот ответил, что самоубийц нельзя отпевать по обычному обряду. Трудно сказать, сколько продолжался бы их спор, если бы не раздался зловещий вой сирены. Все мгновенно разбежались в разные стороны, не исключая и викария, а Клайв хитро посмотрел на Фрэнсин и даже не шелохнулся.

– Как ты думаешь, японцы не пожалеют на нас парочку своих драгоценных бомб?

Эта удивительная беззаботность тут же передалась и ей, и она, до сих пор напуганная вчерашним налетом, вдруг избавилась от страха и посмотрела на небо, где уже отчетливо виднелись японские самолеты.

– Для тебя это большая честь, – шутливо сказал Клайв Эдвине, кивая, в сторону уходящих к центру города самолетов. – Похороны твоего отца будут проходить под звук потрясающего фейерверка.