— Ну, устроим настоящий праздник завтра, — усмехнулся я. — С возвращением, Васюнь!

— Спасибо, Сень! — очень тихо ответила она.

Василиса оглядывала гостиную, высматривая изменения или просто избегая встречаться со мной пока глазами, а я мучительно размышлял, как же начать такую важную для нас беседу.

— Ну как, сильно бросаются в глаза изменения? — спросил, просто чтобы говорить хоть о чем-то.

— Шутишь? — усмехнулась Василиса.

— Почему это? Стены вроде того же оттенка, да и мебель почти копия! — поддразнил я.

— Издеваешься? Была испанская олива, а стала морозная зелень! И мебель даже близко не похожа!

Василиса вроде возмутилась, но когда, наконец, прямо посмотрела на меня, в ее глазах были искры веселья, и мне от этого стало легче дышать.

— Думаешь, Марина сразу заметит? — продолжил я в том же духе.

— Сень, это ее дом! Даже если бы вы действительно смогли все скопировать, она бы все равно заметила! — покачала головой Василиса.

— Васюнь, а поехали ко мне? — о да, я просто мастер изысканных подкатов! Но это не моя вина, между прочим, а Васькина! А все потому, что она стоит в шаге от меня, но все еще дико далеко, и у меня соображаловка начисто отключается. Так что еще удача, что я хоть это сказать сумел.

— А что мы скажем? — Ох, то есть это не ответ «нет»?

— Ничего! Мне давно 18, а тебе? То есть… — Да что я такой гений-то сегодня! — Можем оставить записку на кухне и вернуться пораньше утром…

Василиса покачала головой, и у меня сердце со всей дури ухнуло в желудок. Значит, все-таки нет.

— Давай останемся и просто будем тихими?

— Тихими? — я уже не мог стерпеть расстояние между нами и, шагнув ближе, наклонился к самому ее лицу, ловя прерывистый выдох губами. — Я не видел тебя чертовых три недели… Не трогал, не целовал… не занимался сексом… Ни при каких долбаных обстоятельствах я не смогу быть тихим, Васюнь! Да это и тебе вряд ли удастся, уж я постараюсь. Для тишины тебе придется привязать меня и заткнуть рот кляпом.

Щеки Василисы порозовели, а зрачки расширились так, что зелени и черноты стало поровну. Тонкие ноздри дрогнули, окончательно сбивая этой трепетной реакцией и мое дыхание.

— Может, и не такая уж плохая мысль! — Василиса с неожиданной дерзостью взглянула мне в глаза, и было просто не вариант скрыть, как меня тряхнуло от картинки в воображении. — Хотя, конечно, твой рот я бы использовала по-другому.

Я — голый, привязанный, распластанный на кровати — и Василиса, медленно опускающаяся на мое лицо. Не было раньше у меня такого опыта и даже фантазий, но стоило ей сказать пару фраз, и моя крыша моментально ушуршала.

— Ма-а-ать! — у меня колени стали как из резины, а член дернулся так, что я уже ожидал позорного треска ткани. — Смерти моей хочешь?

— Нет, думаю, живой ты мне нужнее!

То, что уже сейчас творилось со мной, нельзя было назвать просто возбуждением. Наверное, так ощущают себя наркоманы, когда заветной дозой трясут у них прямо перед носом в момент уже нестерпимой ломки. Встань сейчас кто у меня на пути — угроблю и не замечу. Что-то едва заметно царапнуло в дальнем, еще не отключившемся уголке разума. Может, Василиса показалась чуть решительней, чуть раскованней, чем обычно… Самую малость чересчур. Но с другой стороны, разве знаю я ее в этом смысле до конца? Может, просто я так изголодался и отвык за эти три недели, что мне мерещится черте что.