— Ла-а-адно-о-о, — протянул я и хлопнул по коленям, чтобы хоть как-то справиться с разочарованием и тягостной неловкостью. — Знаешь, Васюнь, дел у меня куча, да и тебе с дороги отдохнуть нужно.

— Это все? — сдавленно прошептала она. — Мы больше не… встречаемся?

— Нет, малыш, не встречаемся. Я не стану брать частями и себя рвать на куски не буду. Не с тобой. Как решишь, что готова взять вот такого засранца, как я, всего с потрохами, со всеми возможными рисками и косяками, конченой репутацией — адрес квартиры и офиса знаешь. Телефон, кстати, тоже. Я буду ждать. Но если уж придешь, знай, что это будет окончательно и со всеми вытекающими! А сейчас… иди, а?

Иди или я просто не смогу держаться и затолкаю свою гордость и громкие слова, куда солнце не заглядывает, и возьму все, любые крохи, хоть глоточек, похрен, как дерьмово буду чувствовать себя потом!

Василиса, не взглянув на меня больше, выбралась из машины и ушла в дом, а я следил за ней, пока не исчезла в зеркало, и захотел выть. Надрывно и тоскливо. Или закричать вслед: «Поверь в меня, пожалуйста, поверь!»

Со двора выехал тихо, но потом вдавил педаль в пол.

ГЛАВА 37

Василиса.

Закрыв двери, я привалилась к ним спиной, а потом просто сползла вниз. Что это сейчас только что было? То есть все вообще? Вот только что я выходила в эти самые двери вместе с Арсением, таким, как я его (мне так казалось) уже прекрасно знаю. Возбужденным, голодным и желающим получить меня голой, несмотря ни на что и как можно быстрее. Тем самым Арсением, к встрече с которым я морально готовилась все эти дни. То есть, если быть уж совсем откровенной, было два варианта. Арсений — по-прежнему мой тайный любовник и Арсений — теперь уже просто сводный брат и ничего больше. Чем больше проходило времени в разлуке, тем ниже весы в моем сознании клонились в пользу второго варианта. Ко дню маминой выписки, если бы предполагаемые шансы можно было измерить в процентах, то это было бы где-то тридцать на семьдесят. Но как только я встретилась с ним взглядом в палате, и едва он коснулся меня, все 100 из 100 мгновенно сместились на сторону любовника. Он хотел меня. Не нужно было угадывать, читать по глубоко скрытым знакам. Вот оно — на самой поверхности, и у меня все внутри обмирало от того, что мне казалось, только слепой не заметит, как он сдирает с меня одежду глазами и только что не облизывается, как хищник перед близким обедом. И-и-и, черт возьми, мне хотелось быть им поглощенной на самом-самом примитивном уровне. И интерес его настолько явный, бросающийся в глаза, что только тот факт, что дядя Максим и мама были полностью сосредоточены друг на друге, позволило им не заметить этот плотоядный огонек в постоянных взглядах Арсения. И это было бы очень-очень плохо, просто катастрофично. Я могла бы врать себе, что переживаю только за маму, которая однозначно плохо восприняла бы факт нашего будущего разрыва. За то, как буду выглядеть в глазах ее и дяди Максима, когда перейду в разряд многочисленных «бывших» Арсения. Но если честно, как бы я не цеплялась именно за эти доводы, гораздо значимей казалось другое. Ядовитые слова Люси, которые я, вроде бы, отмела, на самом деле пустили корни. Что, если после того, как наша связь окажется достоянием гласности, Арсений уже не сможет оставить меня с той же легкостью, как и других, просто опасаясь, что это внесет разлад в семью? И что тогда? Он станет притворяться, что все нормально, а я будто верю в это? Постоянство это не для него. И что будет со мной, если я однажды, и правда, уловлю от него чужой запах? Ладно, если совсем уж на чистоту, меня пугало, что в случае, если наша связь станет открытой, то и у меня не останется никаких путей для отступления.