Почему он так труслив и застенчив? Почему не в силах решиться даже на такой пустяк? Потому что это связано с ней? Или просто он так устроен?

Перед тем как лечь, он вспомнил вычитанные когда-то слова. Он подошел к книжной полке и стал листать наугад. Потом ему померещилось, что тогда было лето, и он, взяв «Песнь о красном рубине», начал читать с конца.

Жесткие страницы склеились друг с другом, как будто никто, кроме него, не раскрывал этой книги. На странице 123 в главе с тем же названием, что и сама книга, он нашел те слова:

«Море есть враг и смерть. Оно бесконечно. Оно все то, что не является землей. Оно пустынно и не имеет смысла». И немного дальше: «В жизни человека бывают минуты, когда он чувствует, что его уже ничто не спасет, когда время и вечность уже не имеют смысла.

Тогда, бывает, он идет в гавань, чтобы увидеть стоящий там корабль. Корабль».

Весной, перед выпускными экзаменами, Горм отправился в контору по найму моряков. Он прошел всевозможные медицинские обследования и сделал все прививки. Реакция Вассермана была отрицательной, сифилиса у него не было. Он этого и не опасался.

Ему предложили самому выбрать пароходство и судно. Но поскольку он плохо представлял себе, чего он хочет, близорукий увалень за столом решил все за него и записал его юнгой на теплоход «Бонневилле».

Готовясь к экзаменам и празднуя их успешное завершение, Горм не задумывался о том, что родители даже не подозревают о его пятилетнем плане. Даже Турстейн узнал обо всем только в последний вечер. Они вместе были в городе, и Горм как бы мимоходом сообщил ему эту новость.

— Идешь в море? — удивился Турстейн. — Разве ты не собирался принять на себя руководство самым роскошным магазином в нашем городе? Ты что, спятил?

— С чего ты взял?

— А что говорит твой отец?

— Он еще ничего не знает.

Турстейн тыльной стороной ладони вытер с губ пиво и застыл с открытым ртом.

— Ничего не знает? Значит, ты, как бы это выразиться… просто бежишь?

Горм пожал плечами, эта формулировка ему не понравилась.

— Называй как хочешь.

— Море не для таких, как ты! Бьюсь об заклад, через две недели ты вернешься домой.

— Это невозможно.

— Что невозможно?

— Я не могу вернуться домой побежденным, — усмехнулся Горм, но на душе у него кошки скребли.

— Боишься, что родители не поймут твой поступок?

— Да, для них это катастрофа.

— Тогда, черт подери, зачем ты это делаешь?

— Я не могу делать только то, что решили они, — сказал Горм. — И потом, мне были знаки.

— Что еще за знаки?

— Бирка на чемодане, парусник в гавани, описание моря в какой-то книге.

Турстейн смотрел на него с нескрываемым восторгом, но и с раздражением.

— Тебе все само идет в руки, а ты все бросаешь, чтобы уйти в море! Фу, черт! А что если отец лишит тебя наследства?

— Давай поговорим о чем-нибудь другом. — Горм выдавил из себя смешок.

— Когда ты отчаливаешь?

— Завтра.

— Почему ты раньше ничего не сказал мне? Разве мы не друзья?

— Друзья.

— Будешь писать?

— Буду.

Горм подумал, что надо запастись бумагой. Желтыми блокнотами, которые влезают в карман. Письменными принадлежностями и книгами.

Назавтра, вместо того чтобы позвонить домой, он послал родным телеграмму: «Сегодня уезжаю в Штаты. Подробности письмом».

Когда через час его вызвали на переговорный пункт для разговора с домом, он туда не пошел.