Турстейн ни разу не обмолвился, что ему все известно о Турид и Горме. Он был добродушен, весел и заинтересован в работе. Он изложил свой план стратегии фирмы, с которым она должна встретить новые времена, как он выразился. Главное, иметь нужные товары для нужных покупателей. Нет смысла, к примеру, продавать бикини на Нордкапе.

Хенриксен и Хауган были довольны. Прежде чем завтрак кончился и все разошлись по своим местам, Хенриксен дружелюбно хлопнул Турстейна по плечу и дважды заметил: «Высший сорт!»

Оставшись вдвоем, Турстейн и Горм одновременно произнесли имя Турид, и обоим стало смешно.

— Будущего у наших отношений не было, но пока они продолжались, это было приятно, — сказал Турстейн.

— Хорошо, — коротко сказал Горм. — Выпьем вечером пива?

— Выпьем, — с облегчением согласился Горм.

В ту же минуту Горму сообщили, что ему звонит дама. Он взял трубку, Турстейн махнул ему на прощание и ушел.

Звонила Турид. Ей нужно встретиться с ним. Сегодня же. Как только Горм услышал ее голос, он понял: что-то случилось.

— Я так давно тебя не видела, — сказала Турид.

— У меня много работы.

— Мне надо поговорить с тобой.

— Встретимся в четыре возле магазина, — сказал он, помедлив.

— В «вольво»? — жалобно спросила она.

— В «вольво», — подтвердил он.

Турид была очень красива и даже торжественна. Светлые полосы обрамляли ее лицо. Он смотрел на нее сбоку, она молчала и разглядывала свои руки.

— Что ты хотела мне сказать?

— Вот остановимся где-нибудь, и скажу.

Он свернул на лесную дорогу и остановился у озера. В затылке сверлила какая-то белая точка, поэтому когда Турид сообщила ему свою новость, она прозвучала уже эхом.

— У нас будет ребенок. — Турид беспомощно поглядела на него.

Презервативы. Господи, как глупо! — подумал он. Тогда в первый раз на пирушке у Турстейна, он ими не воспользовался.

— Ты уверена?

— Да. — Она не спускала с него глаз. Горм мог утешаться только тем, что ей, наверное, сейчас еще хуже, чем ему. Для нее это катастрофа, подумал он. Он знал, что в подобных случаях мужчина должен сказать: «Мы поженимся». Но не сказал. Правда, он обнял ее и слегка прижал к себе. Но это не могло утешить даже его самого.

— Надеюсь, мы поженимся? — услыхал он ее голос.

В отцовском «вольво» образовался вакуум. Он приник к лобовому стеклу даже снаружи; липкий и пустой, он тянулся до самого моря. Красное небо с зеленовато-желтыми просветами на западе. У края воды не в такт покачивались бутылка из-под колы и консервная банка.

— Турид, мы ведь совсем не знаем друг друга.

— Ты это уже говорил.

— Ладно. Там видно будет. Я отвезу тебя домой. Мы еще подумаем.

Он включил мотор и задним ходом вывел машину из кустарника.

Турид не плакала. Ее крупные розовые губы выражали подавленность. Почему он раньше не видел, что у нее такой плотоядный рот?

— Можешь высадить меня на площади, — жестко сказала она.

— Зачем?

— Не твое дело, подонок!

— Разве мы не оба виноваты в случившемся? — спросил он и резко свернул, чтобы не столкнуться с мотоциклом.

— Я думала, что нравлюсь тебе. Ты так на меня смотрел. Турстейн тоже так думал. «Горм по уши втрескался в тебя», — сказал он мне однажды.

Она жестко засмеялась и вызывающе посмотрела на него.

— Будь добра, не вмешивай в это дело Турстейна.