— Очень вкусно, ты мастерица готовить рыбу, — сказал он, отдавая ей должное.

— А твоя заслуга в том, что она не сгорела. — Илсе улыбнулась, и на щеках у нее заиграли глубокие ямочки. Горм попытался представить себе, как эти ямочки действовали на отца.

Когда они курили после еды, он спросил легким тоном:

— Наверное, мне пора подумать о возвращении.

— После того как ты выпил столько вина? — вызывающе спросила она.

— Я же поеду проселочной дорогой, там практически нет никакого контроля.

— А жизнь и здоровье, выходит, уже ничего не значат? И добрая директорская репутация тоже? — В ее голосе звучала насмешка.

Шнуровка на вырезе ее майки распустилась. Красный шнурок лежал на голой коже. Она подняла бутылку и вылила остатки вина в его бокал. Он не сопротивлялся, и больше о его отъезде речи уже не было.

Поставив кофе, Илсе заметила ему, что в доме холодновато.

— Я принесу дров. — Он поднялся.

Илсе повесила ключ от сарая на его место. Она уже не скрывала, что ей все в доме известно.

Он растопил камин, а она приготовила кофе. Тишина между ними не внушала доверия. Уже за кофе он спросил, как ей нравится в родном городе.

— Спасибо, хорошо. А тебе самому? — Она вытянула на половичке босые ноги и откинулась на спинку кресла.

— Я много езжу.

— У тебя, кажется, есть маленькая дочь? — вдруг спросила она.

— Да, Сири, они с Турид живут в Трондхейме. — Он сам слышал, что его голос звучит слишком беспечно, потому что она быстро спросила:

— И тебе это безразлично?

— Какой из меня отец? К тому же я живу слишком торопливо, чтобы успеть еще раз жениться.

— Значит, ты даже не развелся?

— Нет.

Возникла пауза, и никто из них не хотел ее нарушить.

— Ты молодой, еще найдешь себе другую, — наконец обнадеживающе сказала она.

Вот он, подходящий момент. Теперь его ход.

— А ты нашла другого?

— Что ты имеешь в виду?

— Может, у тебя и у Турид был один и тот же противник? — Он откровенно смотрел на нее.

Илсе ответила удивленным взглядом. Он видел, что она затаила дыхание, шнурок на шее лежал неподвижно.

— Моя мать — достойный противник, — объяснил он. Она почти незаметно потерла большой и указательный пальцы.

— Ты приехал сюда, чтобы привезти ключ или чтобы сообщить мне об этом?

— И для того, и для другого.

— И какого же ответа ты ждешь от меня?

— Правды. Ничего не случится, если я узнаю ее.

— Правда у каждого своя.

— Я хочу услышать твою.

— Ты не имеешь права требовать ее от меня.

— Знаю. Но и такой ответ — тоже ответ, — сказал он, не сводя с нее глаз.

Она улыбнулась. Ее спокойствие раздражало его.

— А ты готов выслушать эту так называемую правду? — спросила она, пустив к потолку струю дыма.

— Думаю, готов, — сказал он и затушил в пепельнице сигарету. Горм слышал собственное дыхание и чувствовал, как у него напряглись мышцы лица, наконец он нашел точку, на которой мог сосредоточить внимание. Впадинку между носом и губой Илсе Берг.

— Это ты помогла ему привязать камень? — спросил он. Тишина стучала в виски. Затем Илсе откашлялась.

— В каком-то смысле, — хрипло сказала она. — Может быть. Во всяком случае это не то, за что я могла бы предстать перед судом.