— Тебя ведь там не было, ты не мог помешать…

— Нет, и это моя вина. Наверное, чтобы выдержать жизнь, надо уметь проигрывать, — сказал он и протянул ей руку.

Их глаза встретились.

— Спасибо за этот разговор, — прошептала она. Он думал, что сейчас она заплачет. Она не заплакала.

— Давай прокатимся. К дальнему островку, — предложил он.

— Давай! — Лицо у нее посветлело.

Мотор мягко урчал, пока Горм ходил по палубе и отвязывал швартовы.

— Готово! — крикнул он ей, и она, развернув лодку, вывела ее на фарватер.

Зажглись фонари, и на темной поверхности моря заплясали красные и зеленые блики. Перед носом лодки пенилась и бурлила вода, и Горм короткое время стоял на носу, наслаждаясь морским воздухом. Потом спустился к ней.

Они вышли из фьорда. Слабые волны с левого борта немного затрудняли маневренность. Илсе сосредоточилась на управлении лодкой. Она увеличила скорость и переменила курс.

За островками лодку подхватил медленный сильный ритм моря. Это было приятно.

Когда они миновали отмели и шхеры, Илсе дала полный газ и с вызовом посмотрела на Горма. На нее падал неяркий свет лампы, висевшей над картой. Нос лодки задрался, и они помчались в августовской ночи.

Она испытывает меня, подумал Горм. Сквозь морские брызги просвечивал лунный свет и звезды. Он широко расставил ноги и позволил ей вести лодку, как она хочет. Потом крикнул, стараясь перекричать шум мотора:

— Давай потише, я не такой храбрый. Я не похож на него, имей это в виду.

Он видел, как она опустила рычаг управления, и все-таки оказался не готов к этому. Упав на карту, он вцепился в то, что подвернулось под руку. Она выключила мотор.

— Это было необходимо? — спросил он, вставая. Илсе спустилась в каюту. Дверь хлопнула и закачалась.

Из-за боковой волны лодка раза два угрожающе накренилась. Все, что стояло наверху, пришло в движение. Горм подхватил падавшую кофейную чашку.

Когда качка успокоилась, он медленно спустился в каюту. В ушах шумело. Но это был шум тишины, шороха, движения. Шум моря.

Илсе сидела, обхватив голову руками. Ни о чем не думая, он сел рядом. От нее свежо пахло потом. Солью.

— Я использовала его, — жестко сказала она. — Пользовалась всем, что у него было. Он был незаконный, опытный, запретный. И в этом мое преступление. А тем временем я стала юристом, получила право судить других.

Он обнял ее, и она спрятала лицо у него на груди. Именно сейчас мы нуждаемся друг в друге, подумал он. Так часто бывает. Случайно? Иногда — да, иногда — нет.

Он видел, как на поверхности моря играет свет зеленого фонаря. Если им навстречу попадется судно без вахтенного на мостике, это будет их последний рейс. Его руки крепче сжали ее. Он чуть не потерял над собой власть.

Неожиданно он встал и вышел на палубу. Никаких судов близко не было видно. Они одни дрейфовали в темном море. Он запустил мотор и направил нос лодки назад, на Индрефьорд.

Через некоторое время наверх поднялась и Илсе.

На берегу виднелись редкие огни. Горм зажег прожектор, чтобы не ошибиться. Несколько раз он поглядывал на Илсе. Она это заметила.

— Если после этой морской прогулки ты решишь взять себе другого советника, я возражать не буду, — сказала она.

— Нет! Напротив! — Он еще сбавил скорость и смотрел вперед, отыскивая навигационные знаки. Ни одной лодки, никакого препятствия не было видно.

Глава 22

«Качество произведения является решающим, независимо от его жанра, а также от возраста или образования художника».

Так было написано в документе, похожем на спортивные дипломы Уве.