– Который сейчас час? – спросил Дарий одного из стражников.

– Около одиннадцати, – ответил высокий статный парень, шедший от него по правую руку. – Не расстраивайся, – он участливо похлопал гнома по плечу, – повешение не самая плохая казнь. Есть и хуже. Четвертование, например. Я видел – жуткое зрелище.

– Одиннадцать, – прошептал Дарий, не слыша его слов.

Не желая мириться с несправедливой реальностью, гном погрузился в собственный внутренний мир. Он лихорадочно разрабатывал всевозможные выходы из сложившейся ситуации, но так ничего и не придумал. Он не помнил, как очутился на холодном тюремном полу. На какое‑то время Дарий остался один.

Забившись в дальний угол, гном все думал, думал, думал… В его голове царил хаос. Дарий никак не мог сосредоточиться на чем‑то одном, цепочка умозаключений то и дело прерывалась и причудливо перескакивала с одного на другое. Он перестал видеть и слышать: для него больше не существовало ни тюрьмы, ни этого города с вероломными правителями, ни родного дома – ничего. В какой‑то момент гном коснулся самого неба.

– У тебя проблемы, да?

Дарий стремительно обернулся. Он думал, что он один среди этой синей пустоты.

Перед гномом стоял Матайяс. Он был одет в ослепительно‑белую тунику, доходящую ему до колен.

– Где я? – спросил Дарий. – Разве я уснул?

– Тебе виднее, – пожал плечами его необычный собеседник. – Тебе ли не знать, что между сном и бодрствованием пролегает очень тонкая граница, которую легко переступить. Раз ты оказался здесь, значит, на это есть причина.

– Но мое тело…

– Ах, что значит наше тело, – со вздохом отмахнулся от его слов Матайяс, – перед теми безграничными возможностями, которые открывает нам разум? Если бы там, – легкий кивок в сторону, – ты встретился со мной, то просто прошел бы мимо, так и не узнав. Кто удостоит вниманием простую мышь? – Он задумался. – Хотя, быть может, именно ты и не прошел бы мимо… Ты бы почувствовал мою боль.

– Я даже не буду делать вид, будто понимаю, о чем ты говоришь. – Дарий покачал головой. – Признаюсь, все мои мысли сейчас занимает совсем другой вопрос.

– Так что произошло? – спросил Матайяс. – Я прихожу сюда, только когда мне очень плохо. Что тебя беспокоит?

– Сейчас меня очень волнует как раз то, что может случиться с моим телом, – ответил Дарий и добавил: – Меня собираются повесить.

– Но это ужасно!.. – простонал Матайяс. – Если ты умрешь, все закончится. Я навсегда останусь мышью, у меня не будет ни единого шанса! У всех нас не будет шанса. Не дай этому случиться! – Он попробовал взять гнома за руку, но его пальцы свободно прошли сквозь Дария. – Ты снова в реальном мире, – с грустью сказал Матайяс. – Если бы я мог помочь…

Дарий очнулся от легкого прикосновения к плечу, это был Мартин. За ним с лязгом захлопнулась решетка, и недовольный голос стражника произнес:

– У вас есть полчаса.

– Свет и покой тебе, брат мой, – произнес Мартин стандартное приветствие, усаживаясь рядом с Дарием. – Я пришел, чтобы облегчить твою душу и напомнить, что в этом мире нет ничего более постоянного и более благостного, чем Свет, которому мы служим. – Мартин постепенно сбавлял тон, говоря все тише и тише, чтобы усыпить бдительность охранника, вздумай тот послушать, о чем они говорят. – И только войдя в поток Света, слившись с ним, став единым целым, мы будем счастливы. Смерти нет для того, кто был его верным слугой. – Он перешел на шепот: – Дарий, ты как?

– А как ты думаешь? – спросил гном.