Женщина все больше проникалась духом высшего света, в котором знатные предки ценились превыше всего, а их отсутствие означало, что ты навсегда останешься за чертой, несмотря на все твои личные заслуги и таланты. Если раньше она считала Рихтера человеком докучливым, но все‑таки полезным, то с некоторых пор она вовсе перестала видеть в нем человека. В глазах Лееры он стал чем‑то вроде животного, которое можно приголубить, а можно и дать пинка – в зависимости от настроения. Некромант же все безропотно сносил. Красавица, искусно сочетая кнут с пряником, без труда распоряжалась им по своему усмотрению, Она знала, что черный маг ее боготворит, но не придавала значения его чувствам. Рихтер продолжал страдать, однако изменить ее отношение к себе был не в силах.

– Скажи, – Дарий на мгновение запнулся, – ты действительно убил этих людей? Тех, что мешали Леере?

– Да, – спокойно ответил Рихтер. – Все верно. – Каждое его слово было подобно падающему камню. – Я – убийца. И хотя лично мне они ничего плохого не сделали, я все‑таки убил их. Обыкновенные люди, которым просто не повезло. Они оказались не в том месте не в то время… Убивающий некромант – это страшно, правда?! – Он махнул рукой. – Вот видишь, Дарий, ты ошибался. Мне совсем нельзя доверять.

– Не надо за меня делать выводы. – Гном усмехнулся. – С этим я и сам прекрасно справлюсь. – На его лицо опустилась непроницаемая маска бесстрастия. – Знаешь, Рихтер, как во имя великого добра делается зло, так и из стремления к злу вырастает добро. Все относительно.

– Означает ли это, что ты одобряешь мои поступки?

– Нет. Но я не могу быть твоим судьей. Другом – да, но не судьей.

Услышав эти слова, некромант только покачал головой. Дарий не знал, как точно истолковывать этот жест. Одобрение или порицание?

– Во многом виновата моя проклятая гениальность. – Рихтер еле заметно улыбнулся. – Или талант – так скромнее. Нет, гениальность все‑таки лучше. Это она наделила меня такой странной, такой гибкой моралью. Очень выгодной моралью. Я не преувеличиваю, – добавил он, видя, что Дарий собирается возразить. – Все именно так.

– У меня создается впечатление, что ты… ты пытаешься доказать мне и себе самому, что положение, в котором ты оказался, – полностью безнадежно. И ты – тоже безнадежен.

– Дарий! Браво! Ты очень близко подошел к правде.

Ситуация, в которой оказался Рихтер, становилась запутаннее. Волей судьбы он вел двойной образ жизни – и личность его тоже раздвоилась. Теперь она состояла из прежнего Рихтера – маленькой, испуганной частички, обитающей где‑то на задворках подсознания, и нового Рихтера – совершенно безумного, не отдающего никакого отчета в своих поступках черного мага. И что было еще страшнее – горячо любящего черного мага. Это медленно, но верно убивало его. Он не мог так дальше жить, но и не мог расстаться с Леерой. А по городу упорно ползли слухи о его странном поведении.

Несмотря на то, что Рихтер был очень осторожен, нашлись люди, которые сделали правильные выводы и связали его имя с совершаемыми убийствами. Кое‑кто даже предлагал взять Рихтера под стражу, дабы успокоить общественность и без спешки расследовать целую серию таинственных исчезновений людей. Имя же Лееры нигде не упоминалось. Ее репутация оставалась кристально чистой, к тому времени она обзавелась несколькими очень влиятельными друзьями, и ей в любом случае была гарантирована неприкосновенность. Молодая женщина находилась в полной безопасности, чего нельзя сказать о Рихтере.

Одним поздним зимним вечером некромант твердо решил встретиться с Леерой.