– Я думал над этим. Думал неоднократно. Но, – он развел руками, – как объяснить тот факт, что вокруг меня не была примята трава? Никаких следов, кроме тех, что оставили наши лошади. И самое главное – я и моя одежда были идеально чистыми. И это после трясины!

– Да, – согласился Рихтер, – тебя могли вытащить, но отмывать бы точно не стали.

– Чем не чудо? – спросил Мартин. – После того случая я действительно стал другим человеком. Ряса заменила латы.

– Не жалеешь? – спросил Рихтер.

– Сложно сказать. – Мартин усмехнулся. – Будь я обычным монахом, я бы, возможно, сожалел. Но ведь дело не в соблюдении глупых правил вроде ежечасных молитв, полового воздержания или поддержания культа нищих.

– Даже так? – удивился некромант. – В чем же, по‑твоему, дело?

– Я верю в силу Света. Верю, что в каждом из нас есть благое начало, за которое стоит бороться. Бессмертная душа – вот что важно.

– Даже у убийц есть душа? – неожиданно спросил Рихтер.

– У всех есть. И у них тоже, – ответил Мартин.

Дарию не понравилось, в какую сторону уходит их разговор. Рихтеру нужно было совсем немного, чтобы сорваться. Он держал себя в руках, внешне оставаясь невозмутимым, но Дарий кожей чувствовал, что внутри у него не стихает буря.

К счастью, в этот момент в зал вбежала с ног до головы перемазанная грязью женщина и подняла дикий крик. Она таким образом интересовалась, кому принадлежит черный демон, собирающийся развалить трактирную конюшню. Кто‑то из изрядно пьяных завсегдатаев кинул в нее объедками, приказав убираться.

– Это Тремс! – догадался Рихтер. – Больше некому.

– Я думал, он у тебя смирный, – пробормотал Дарий.

– Иногда на него находит. Надо проверить, что с ним стряслось, – сказал некромант, поднимаясь.

При виде хозяина лошади женщина немного присмирела. Во всяком случае, она уже не грозилась скормить коня и его владельца собакам.

– Ваш жеребец, господин, совсем рехнулся, – буркнула она и побежала обратно в конюшню.

Когда Рихтер нашел Тремса, тот стоял спокойно и хитро посматривал на него черным глазом.

– В чем же дело? – Дарий решился подойти и предложить животному кусочек сахару.

Тремс брезгливо обнюхал протянутую руку гнома, но сахар съел в мгновение ока.

– Все ясно, – Рихтер показал на отвязанную уздечку, – конокрады.

– А не мог он сам освободиться?

– Глупости. Я привязываю его крепко. Он мог порвать узду, но видишь – она целая. Кто‑то отвязал его и хотел вывести, поэтому Тремс взбесился. Признаться, я приятно удивлен, – некромант посмотрел на жеребца, – я всегда считал, что ты будешь только рад от меня избавиться. У тебя был шанс.

– Что будем делать? – спросил Мартин. – Было бы печально проснуться утром и узнать, что оставшийся путь придется проделать пешком.

– Думаю, что твоя лошадь их не соблазнит, – сказал Рихтер. – Они же не зря выбрали самого большого и красивого жеребца.

– Если желаете сохранить свое добро, ночуйте лучше у селян, – доверительно сообщила женщина. – Они недорого возьмут. Я могу показать, к кому можно пойти.

– А с чего ты вдруг такая добрая? – с подозрением спросил Мартин.

– При чем тут доброта? – удивилась женщина, широко улыбаясь. – Это дом моего родного брата. Мне за каждого постояльца доля причитается.

– Достаточно логично, – сказал Рихтер.