Князь возвращался, когда навстречу поднялась Ирица. Воисвет попытался обогнуть ее, но она вновь преградила путь.

— Ты что задумал, Воисвет? — прошипела она. — Хочешь попрать все законы и обычаи?

— Знаешь, Ирица, у меня ведь была дочь, — спокойно ответил князь. — Правда, помоложе, чем ты, но кровь была горячая, прямо как у тебя.

Никак не ожидавшая этих слов, девушка растерялась. Она была готова противостоять всему — и грубости, и силе, но слова Воисвета озадачили. Какое-то время они просто молчали, глядя друг на друга, наконец князь улыбнулся:

— Ее звали Цветава. Я очень любил ее и прощал многое. Например, ее не знавшую меры доброту. Еще в детстве она повадилась выхаживать всякую подраненную живность. Птичек там, зайчиков и прочих. Дошло, знаешь ли, до того, что крестьяне стали носить ей даже покалеченную домашнюю птицу.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — набралась решимости Ирица.

— Знаешь, как она погибла?

Ирица молчала, но Воисвет и не ждал ответа.

— Я ушел на встречу с братом. Единственным родным братом. И моим заклятым врагом. Это была наша последняя битва. Там сгинули все наши воины — и мои и брата. Сгинул и он. Я перегрыз ему горло. Зубами, как дикий зверь. Ну да речь не о том. Дома я оставил всего десяток воинов. Перед уходом я запретил пускать кого-либо в дом. И вот когда битва была в самом разгаре, в ворота постучал залитый кровью человек и сказал, что состоит у меня на службе. Еще он сказал, что я вот-вот одолею врага. А потом он рухнул без чувств прямо у ворот. Тебе рассказывать, что произошло дальше?

— Я поняла, — хмуро отозвалась Ирица. — Он был лазутчиком. Твоя дочь, наверное, решила помочь ему, тогда он ее и убил?

— Ты почти угадала, — кивнул Воисвет. — По приказу дочери его впустили. Десятник возражал, но оттаскивать мою дочь силой не решился. И это была его главная и последняя ошибка. Правда, он распорядился поставить охрану, но это уже ничего не изменило. Лазутчик вырезал их всех. Сначала пытавшуюся вылечить его Цветаву, потом всех остальных — и воинов, и всю мою семью. Надо отдать ему должное — это был хитрый и умелый воин. Уже едва живой, он ухитрился смертельно ранить десятника, но это была его последняя жертва. Истекавший кровью десятник жил ровно столько, сколько было нужно, чтобы дождаться меня и все рассказать. И если бы он не умер у меня на руках, я бы велел его казнить.

— Тебе не убедить меня. — Ирица отрицательно помотала головой. — Этого все равно делать нельзя! Мы не можем отплатить за добро…

— Ирица, ты хочешь вернуться домой? — прошептал Воисвет. — Вместе с Берсенем? Купить хороший дом, нарожать детей? По глазам вижу, что хочешь. Так вот эти люди, которых ты так рьяно защищаешь, на самом деле не люди.

— Что ты говоришь? — Она отшатнулась, едва удержавшись от того, чтобы не обернуться.

— Они для нас всего лишь средство, способ выжить. Глаза Ирицы подернулись страхом.

— Горе совсем помутило твой рассудок! Ты и сам больше не человек! Ты зверь в человечьем облике!

— Дура, — спокойно констатировал князь. — Так я и знал. Хорошо, хоть твой брат умеет мыслить разумом, а не чувствами. А теперь тебе лучше уйти с моей дороги.

— Я не позволю!

Ее рука легла на меч. Мгновение она раздумывала, выбирая — закричать или выхватить оружие. И этот миг оказался решающим. Воисвет стремительно надвинулся и ударил в лицо открытой ладонью. Из носа Ирицы хлынула кровь, девушка со стоном рухнула на колени.

Воисвет оглянулся. Дежень с каменным лицом рассказывал что-то уморительное, заставляя всех ухохатываться. И только расслышав стон Ирицы, воины стали поворачиваться.

— Что случилось? — крикнул Бранибор.