Воисвет молча уселся, скрестив ноги, и одним глотком осушил баклажку с водой. До последнего момента он не верил, что Горяй сумеет это сделать. И дело было вовсе не в его мастерстве. Князь не верил, что сотник станет жертвовать собой ради спасения товарищей.

Когда же это случилось, Воисвет ощутил легкие угрызения совести. Легкие, потому что он давно уже привык к тому, что воины жертвуют ради него жизнью. Привык настолько, что Горяй вылетел из его памяти ровно через минуту.

— Берсень, — улыбнулся Воисвет. — А ты все-таки настоящий маг.

Ирица, висевшая на шее юноши, окинула князя тяжелым взглядом.

— В твоих устах, князь, похвала звучит как приговор. Но если ты думаешь, что в следующий раз пожертвуешь его жизнью, так же как пожертвовал Горяем…

— Горяй был воин, и умер как воин, — холодно ответил князь.

— И это все, что ты можешь сказать? О человеке, отдавшем за тебя жизнь! — Ирица стиснула кулаки.

— А также за тебя, и за всех нас. И хватит об этом! — Он повысил голос. — У нас есть сейчас заботы поважнее.

— Поважнее? — вскинулась Ирица.

— Да, поважнее. Подумай лучше о том, что нам давно уже нечего есть. А сейчас мы допиваем последнюю воду. Но это еще не все. От наших доспехов, — князь отодрал с себя кусок болтавшейся стальной пластины, — остались жалкие клочки, и у нас нет с собой кузнеца, чтобы это починить. Так что подумай, Ирица, сколько мы проживем при таком раскладе? И надолго ли переживем Горяя?

Глаза Ирицы сверкнули, но она ничего не сказала.

— Вот и хорошо, — пробормотал князь. — Если мы в ближайшее время не найдем здесь еду и воду… Впрочем, может быть, Берсень может помочь?

Маг замотал головой: — Меня этому не учили, я не смогу достать еду.

— С дверями же ты тоже кричал, что не сможешь. — Воисвет не отрывал от мага взгляда. Лицо Берсеня сделалось темнее тучи.

— Это не я закрыл двери, — процедил он. — Я долго распутывал заклятие, возможно, в конце концов, я бы это и сделал, но… Что-то или кто-то вмешался.

Он взглянул на Дару.

— Нет, колдун, я и простые заклятия с трудом освоила, — она вздохнула. — К тому же, мне было не до волшбы, я вон едва не затупила кинжал.

— Но тогда кто? Кощей? — Воисвет огляделся, словно рассчитывал отыскать неведомого спасителя. — Да и зачем ему это?

— Я не знаю, — растерянно ответил Берсень. — Эта сила превыше моего понимания.

— Ладно, чего гадать о неведомой силе, лучше скажи, как выберемся отсюда. Других дверей тут больше нет.

Берсень задумчиво поскреб макушку.

— Если я хоть что-то начал понимать в замысле Кощея, думаю, мы выйдем отсюда без проблем, — сказал он.

— Неужели?

— Воисвет, если прошлый раз магия Кощея призвала существ из другого мира, то в этот раз был просто открыт вход в иной мир. Если учесть, что в каждом помещении нас атаковали только один раз, мне кажется, во второй раз дверь откроется в следующую комнату.

— Ему кажется, — усмехнулся князь. — Ладно, голову будем ломать потом. Сейчас отдых.

Спустя несколько часов они отправились в путь. Как Берсень и предполагал, двери открылись в другую комнату.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Дверь еще поскрипывала ржавыми петлями, а они уже рвали из ножен клинки. Прямо против них в двух шагах от порога стояло шестеро тяжеловооруженных воинов, тоже поспешивших обнажить оружие.

Какое-то время все молча разглядывали друг друга. Воисвет мгновенно отметил хотя и потрепанные, но еще вполне боеспособные доспехи, за плечами воинов покоились увесистые мешки.