Горяй улыбнулся.

— А теперь идемте, факелы почти сгорели, — распорядился Воисвет. — Нам всем не помешает крепкий сон.

— Жаль, что Ива так быстро ушла, — тихо заметил Берсень. — Надо было бы спросить ее кое о чем.

— О чем это? — нахмурился князь.

— О том, кто оставил стрелу в черепе великана. Если она все время крутилась вокруг нас, возможно, она что-то или кого-то заметила.

Воисвет пожал плечами и двинулся вперед, пряча досаду, перекосившую его лицо. Ну надо же, Берсень сообразил, а он…

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Маг с нежностью перебирал роскошные волосы Радмилы, разметавшиеся по подушке. Близость молодой супруги сильно будоражила, но он никогда и никуда не спешил. Тысячи лет жизни научили его не торопиться — ни в любви, ни в ненависти. Отчасти он даже был рад, что Радмила заинтересовалась рассказом.

— Это был последний карлик? — задумчиво спросила она.

— Ну что ты. Этот народец страшно живучий. Кто только и как только их не изничтожали. Они уйдут подальше в горы, отлежатся, а потом опять начинают расползаться повсюду.

Маг поднял ладонь, вынул из воздуха кубок с красным вином.

— Давно так много не говорил, все горло пересохло, — улыбнувшись, объяснил он и протянул ей вино.

Радмила замотала головой, и муж залпом осушил кубок.

— Скажи, милый, как же они все-таки уживались вместе? Ведь герои, по определению, одиночки?

— Общий враг, дорогая. Общая цель и общий интерес. Если поначалу и были какие-то ссоры и конфликты, то потом, когда столько пережито вместе, когда столько боев прошли, сражаясь бок о бок, все свары остались в прошлом. Помнишь, я говорил, что Ирица и Горяй не поладили еще с первой встречи? Поверь мне, эта вражда продолжалась недолго. А когда сотник дважды ее спас — в деревне карликов, и в пещере, — она совершенно переменила свое отношение к нему. И они наконец-то подружились…

— Ах ты грязный выродок!

В воздухе сверкнул клинок, но Дежень вовремя перехватил руку сестры.

— Все, я молчу, — пробормотал Горяй.

Он со вздохом поднялся и побрел прочь. Вскарабкавшись по склону, сотник уселся на широкий каменный уступ и свесил ноги.

— Видят боги, как мне надоели ее вопли, — пробормотал он. — Какого черта я остановил ее? Стояла бы сейчас золотая и красивая.

Из пещеры они ушли поутру. Берсеню стало заметно легче, в качестве тренировки он немедленно развеял иллюзорного дракона, а после завтрака решился идти самостоятельно. Несмотря на все уговоры Ирицы.

Но, надо признать, маг и впрямь держался достойно. Правда, временами скрипел зубами, бормотал что-то невнятное, то ли заклинания, то ли ругательства, однако, в конце концов, продержался почти целый день. Только ближе к вечеру силы оставили его — и он молча рухнул на землю.

Место оказалось не очень удачное для ночлега: справа — скала, слева — пропасть, поблизости ни одного укрытия на случай непогоды… Но делать было нечего, и Воисвет объявил привал. Тут-то Горяя и угораздило заметить, что они могут спокойно пройти еще пяток верст, а Берсеня можно снова посадить на Булыгу. В этот момент Ирица и взбесилась. Что послужило причиной тому, сотник так и не понял. Другое дело, если бы он предложил Берсеню посадить себе на загривок Булыгу.

Впрочем, по всей видимости, дело было не в его словах. Ирица, конечно, и раньше не отличалась сдержанностью, но последнее время ее вспыльчивость перешла все мыслимые границы. Насколько Горяй понимал женщин, причиной этого наверняка были какие-то личные неурядицы. И, скорее всего, они были непосредственно связаны с ее дружком Берсенем.