— Что ты сейчас пытался сделать?

— Брат умер у меня на руках, подумал, что он мог бы передать символ мне, но нет. Вероятно, нужно куда больше выполненных условий. А может, я просто не могу использовать больше двух символов и выучить их в принципе… или ещё какие-то причины, о которых я понятия не имею.

— Секунду, — извинился генерал, недовольно поморщившись, когда у него на поясе зазвонил телефон. Ему явно было интересно самому освоить знаки, или, по крайней мере, понять принцип их перехода. Как и мне.

Чего не хватило в случае с Александром? Он умер, знак я его видел многократно и отчётливо. Полковника тоже не я убивал, он умер от рук террористов. В чём тогда разница? В том, что он применил его на мне? Получить повреждение, отчётливо увидеть знак, а после убить носителя? В таком порядке?

Обидно то, что я не получил новый символ от скрижали. Ещё обиднее, что, выходит, я не получу знаки императора и той женщины, ходячего снотворного. Потому что они не наносят повреждений. А сума вообще не используется в бою, это скорее пространственный карман. Но тогда, почему у меня есть символ Облик?

— Да, он вполне вменяем. Кидаться на вас точно не станет, — успокаивающе проговорил Лебедь. — Да, можем подняться. В течение десяти минут будем.

Генерал положил трубку и помахал куда-то в сторону, наверное, там висела камера, потому что после этого нехитрого жеста раздался глухой щелчок, и решётка отъехала в сторону. Лебедь поманил меня и, спокойно повернувшись спиной, направился к дверям, располагавшимся метрах в десяти. Сидеть в тюрьме было довольно глупо, так что я вышел следом и по дороге заглянул в другие помещения.

Не все из них пустовали. Большинство пленников спало, кто-то сидел на полу в наушниках, с завязанными глазами и скованными за спиной руками. Другие не обращали на проходящих никакого внимания. Странно, учитывая, что империя только образовалась. Это что с ними должны были сделать за последние полтора-два года, чтобы напрочь отбить всякий интерес к происходящему снаружи?

Из подземелья мы попали в обычный служебный коридор, а оттуда уже в дворцовые залы. И разница между этими помещениями была разительна. Из комнатки с потолками чуть выше двух метров, до гигантских двухэтажных залов, в которых, чтобы увидеть роспись, надо поднимать голову.

Даже мне неплохо било по психике, а каково людям менее привычным? Наверное, должно было отпечатываться на всю жизнь и подавлять, затем внушая благоговейный трепет. Не удивлюсь, если и тут кто-то из психологов поработал.

На этот раз Лебедь ввёл меня не в праздничный зал, а в крохотный кабинет, где прямо сейчас работало несколько человек, водящих вдоль стен металлической рамкой и буквально каждый сантиметр проверяя на прослушку. Перед входом он оставил телефон снаружи, бросив его в небольшую корзину.

— Долго ещё? — раздражённо спросил император.

— Уже закончили, ваше величество. Можем гарантировать, что электронных жучков в этом помещении нет, — с готовностью ответил один из спецов.

— Большего от вас и не требуется. Свободны, — раздражённо махнул рукой Василий и, дождавшись, пока все выйдут, повернулся ко мне. — Ну и мясорубку ты вчера устроил, сынок.

— Мы будем это обсуждать по второму кругу? — подняв бровь спросил я. — То, что нападений было три, а не одно, всё равно не оправдывает результат. Вы о них знали, вы могли подготовиться, вы их проворонили. Я лишь старался разгрести последствия, сохранив как можно больше жизней. Хотите кого-то обвинить в провале? Вон зеркало у стены, виновные в нём.

— И все-то у тебя виноваты, кроме тебя несчастного, — ехидно покачал головой император.