— Я самый мелкий и в профиль Тяжа легко войду, — тихо ответил я, держась за спиной у штурмовика.

— Шаг в шаг, — предупредил мужчина. — За плечи держи.

— Хорошо, — коротко ответил я, не став пояснять, что в курсе, как это делается.

Мы ползли на коленях в ледяной воде, но неумолимо приближались к противнику, и когда до поворота оставалось не больше ста метров, а тепловой след стало отчётливо видно, снайпер не выдержал. Три пули подряд раскрошили бронестекло, но нам не повредили. Только с каждым попаданиям Тяж глухо охал от отдачи, уходящей в щит.

— Стой, — потянув его за лямки, сказал я и ударил серпом по нависающим над позицией противника каменным шипам серпом. Раздался грохот, скрежет и испуганный крик, а через мгновение на вскочивший силуэт обрушилась пулемётная очередь. Похоже, Шквал не удержался и чётко попал в цель, стоило той высунуться из-за камней.

Через три минуты мы были у укрытия. Никуда не торопились, не хватало ещё из-за спешки пулю словить. И эта неспешность в очередной раз сыграла нам на руку. Враг не выдержал и пошёл на контратаку, как они считали, выждав лучший момент, когда мы с Тяжем проходили узкий участок рядом с подземным озером.

Длань! Я чертил знак, уже даже не обращая на него внимания, одними пальцами. Настолько умудрился зазубрить длину линий. Пули словно ударились в воздушную стену, на мгновение создав безопасный сектор, а затем я ударил Серпом по высунувшимся головам и снова Дланью.

А на третий раз у меня что-то сломалось. Символы не сработали, но это было не принципиально. Я просто сбросил их, стряхнув ладонь, и в этот момент щит, обитый кевларом, вспыхнул! Могу поклясться, что не было ни бутылки с зажигательной смесью, ни гранаты. Возможно, знак?

— Лишь праведные достойны рая! Вперёд! — раздался яростный крик из-за последнего укрытия, и сразу несколько человек высунулись, открывая по нам огонь. Я вновь ударил серпом, и в этот момент над камнями поднялся мужчина с таким же тепловизором, как и у нас, но из оружия у него были только пальцы, сведённые для щелчка.

Я мог бы снять его выстрелом, но должен был рискнуть. Вместо того чтобы атаковать, я поднялся из-за щита и демонстративно замер, а когда террорист использовал символ, и одежда на мне вспыхнула, тут же разнёс ему голову и не раздумывая рухнул в озеро, сбивая бушевавшее пламя.

Оно продержалось почти полминуты, в которые абсолютно прозрачная вода вокруг меня кипела. Где-то над ней грохотал пулемёт, и, к тому моменту, как я потух и выбрался, последнее сопротивление было подавлено. Меня вытащили за эвакуационную лямку.

— Ты дурной, что ли? Под мага лезть⁈ — ругался Шквал, вытянувший меня на берег. — А если бы там глубоко оказалось?

— Ну, вы бы меня всё равно спасли, верно? — усмехнулся я, глядя на задыхающегося от возмущения бойца. — А так, по счёту я веду.

— По какому счёту? Мы не считаем… — нахмурился Тяж.

— У меня семь! — тут же ответил Шквал, с довольной улыбкой.

— Дети, ей-богу, — прогудел штурмовик, качая головой. И, включив фонарик, присел рядом с телами террористов. — Доложите, главная цель устранена. Сейчас я его сниму и можем возвращаться. Надо будет вызвать команду, чтобы тела достали. Главный виновник террористических атак мёртв.

С этим я был категорически не согласен. Глава террористических исламских фундаменталистов? Может быть. И да, их было большинство среди устроивших теракты на Рождество. Но главный? В этом я очень сомневался…

Вот только всем нужна была громкая и быстрая победа. И её объявили. Учитывая, что Сом выжил, это было радостной новостью. Главе группы вручили орден прямо в палате госпиталя, устроив из этого всероссийское шоу.

А в это время Лебедь вёл тайные переговоры с умеренным крылом сепаратистов, которые вскоре сменили свои взгляды, и благодаря щедрости императора, и помилованиям, и массовым смертям тех, кто был не согласен.