А это… Это не отпуск. Это работа. Обычная и набившая оскомину!

— Нет. Нужно придумать что-нибудь другое, — вслух проговорил я, постукивая пистолетом по колену. — Так чтобы подобного не повторялось, по крайней мере, в моей жизни… этой жизни.

Оставался только Баранов, стоящий за всем этим бардаком и одобривший покушения не меня. Таких врагов в живых оставлять нельзя… Значит, нужно его выманить, благо и наживка у меня есть, ещё трепыхается.

— Смотри на меня, — тихо проговорил я, ведь смысла орать в кровоточащие уши не было никакого. Поправил голову Житова и заставил его сосредоточить взгляд, после чего написал на листе: «Телефон Баранова. ПИШИ». Боярину понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, что происходит, но в итоге он накарябал нужный мне номер.

— Слушаю, — коротко ответил голос, и я без труда услышал мужчину, выступавшего в думе.

— У меня ваш подельник. Со всеми записями. Хотите получить его раньше силовиков, приезжайте в Сочи. Сегодня.

Глава 27

Москва. Кремль.

— … мы все сделали правильно. Наша задача была победить коммунизм, и мы это сделали. Даже переборщили, ушли в монархизм. Но мы с вами всё знаем, какую пришлось заплатить цену. У нас не было выбора между бандитским или законным капитализмом, только между капитализмом и коммунизмом. И мы использовали все доступные методы.

— Я об этом помню, — спокойно ответил Михалыч.

— Как и я. Мы здесь все из одного теста, и прошли если не вместе, то рядом, — проговорил граф Баранов.

— Сейчас это не лучшее сравнение, в народе ты, мягко скажем, не популярен.

— Да дался вам этот народ⁈ Те, кто меня не любят, просто не вписались в рынок! Не забывайте, что именно я посоветовал вас в девяносто восьмом на роль премьера, — со спокойной улыбкой проговорил Анатолий. — Поддержал в девятом и помог проспонсировать компанию в этом году.

— А, я понял, и сейчас должна последовать ответная просьба. И…

— Никаких просьб. Только напоминание, мы все в одной лодке, — проговорил бывший олигарх. — Хотя нет, одна маленькая есть. Пусть всё будет по законам аристократии, чтобы ваши люди не вмешивались. Это всё.

Я изначально не рассчитывал, что граф Баранов сорвётся и на всех парах помчит в Сочи, но надеялся, что он по крайней мере задёргается, попробует стребовать старые долги, наплодит новые. Вместо этого он дал пресс-конференцию, в которой, глядя на камеру, произнёс длинную речь о самопожертвовании СИБ в борьбе с терроризмом.

Этот урод даже меня упомянул, сказав всем, что молодой князь Пожарский принял участие в устранении опасного сепаратиста. И не сразу понятно, это он так попробовал откупиться или защитить себя от нападок. Ведь теперь, если СИБ или я что-нибудь сделаем в публичном поле…

— Ты победил, выжил и получил всё что хотел, — сообщил мне Лебедь, на следующий день. — Теперь это твой порт, со всеми вытекающими.

— О да, со всеми вытекающими… — проговорил я, вспомнив, во что превратилась пристань после боя. Пограничники не сдерживались, превратив большую часть строений в горящие покорёженные обломки. Центральное здание лишилось двух этажей, и даже бетонная набережная была в выбоинах.

— Боярина Житова поместили в центральную клинику под охрану. Пока у него слух не восстановится, показания нормально не снять. Но он в безопасности. — продолжил Лебедев.