Городок-то ма-аленький. Подумалось мне, когда, спустившись с горы, я всего за час добрался до дома. По дороге нашёл укромное место и сжёг вещи. Теперь осталось только избавиться от ружья и ножа. Может выкинуть их в море? Мне не раз предлагали прогулку на яхте, так почему бы не согласится?

Возвращать оружие подпольному скупщику краденого — откровенно глупая идея. Может, мы с ним и не увидимся никогда больше, я ведь его просто запугивал. Единственная проблема, он живёт где-то в Адлере и работает в Сочи. То есть с ним можно случайно встретиться и в электричке, и просто на улице. Ликвидировать его, устранив угрозу на корню?

Пока шёл вдоль речки, то спускаясь к воде, то выходя на берег, чтобы спутать следы и возможных собак, с разных сторон обдумал эту мысль и пришёл к выводу, что продавца из ломбарда трогать не буду.

Он не дурак, может оставить где-то записку или строчку в завещании, кто ему угрожал. И потом милиция может это обнаружить. И опять же, он достаточно умён, чтобы держать язык за зубами. Если на него, конечно, не надавят. Но для этого нужно знать, о чём спрашивать, а кольца он, скорее всего, уже пустил на лом и будет продавать их в таком виде.

Полюбовавшись луной, выглянувшей из-за туч и теперь создающей молочную дорожку на спокойных морских волнах, отправился спать. И что характерно, приснились мне вчерашние приключения. Вернее, только самая положительная их часть. Только вот подсознание бывает изворотливо, и вместо одной Кати во сне была и другая девушка.

— Чур меня, — проснувшись, пробормотал я. — Только этого мне не хватало. Учёба! В первую очередь учёба!

Чтобы дела не расходились со словами, навалился на русский, потом сходил в ближайшее кафе и позавтракал. Денег у меня теперь точно должно было хватить на полгода, можно было не экономить. Заодно спросил у официантки, где можно купить проигрыватель, показав кассеты с плёнкой. К моему удивлению, получил адрес ломбарда. Ну, значит, судьба такая.

Перерыв на литературу, лётчик АС Пушкин, и небольшая пробежка.

К торговцу я пришёл после трёх, оставив себе время на непредвиденную задержку. И оказался даже не вторым в очереди. Пока слушал, как он торгуется со старушкой, которая закладывала обручальное кольцо, чтобы купить продуктов, и с мужиком лет пятидесяти, который так и не сумел спихнуть свою очень редкую букинистику, понял, что жалости не испытываю совершенно.

— Доброго дня, я из общества защиты потребителей, — сказал я, подойдя к прилавку. Надо отдать торговцу должное, он дёрнулся лишь слегка, и даже ругаться не стал. — Пришёл выяснить, почему вы бракованный товар продаёте.

— Мне от тебя ничего не нужно. По-хорошему прошу, уйди и не появляйся здесь больше, — проговорил он, опершись о стол руками.

— Ну как же так, — я покачал головой. — Вот возвращаю в целости и сохранности. Даже почищенным.

— Нет, не надо. Спасибо, — словно пулемёт прострочил он короткими фразами. — Можете оставить себе.

— Нет-нет, я настаиваю. У меня, к сожалению, нет чека, но…

— Не надо. Прошу, — пробормотал мужчина, явно косясь куда-то под стойку.

— Ладно, не надо, так не надо. Документы на него есть? Хочу охотой заняться. На досуге. По уткам там пострелять. По зайцам… а то вдруг проверят, а у меня нет документов. Нехорошо может получиться.

— Я не знаю, где можно получить документы на оружие, — чуть отвернувшись, пробормотал он и вздрогнул, когда я рассмеялся в голос. — Правда!

— У него переделан предохранитель и убран ограничитель спускового крючка, — похлопал я по ружью.