На русском и литературе я просидел до последнего, исписал три листа, два выкинул, написал ещё один… Потом ещё и ошибки проверял, почти к каждому слову подбирая однокоренное. Всё же проблема носителя в том, что он не был коренным русским, а приехал только недавно. А моя — что в прошлые жизни такой ерундой мне заниматься не приходилось. В смысле экзамены сдавать, по литературе.

Хотя учитывая, какие кадры меня окружали, вполне очевидно, почему не задавали специализированные экзамены, по тактике малых групп, артиллерийской подготовке или разбору стратегических операций. Несмотря на возраст вокруг меня сидели обычные дети, может, не слишком счастливые и даже травмированные, но дети.

— Вы уверены, что не пытаетесь написать книгу? — с улыбкой посмотрела на меня преподаватель, когда я сдавал исписанные листы. — Краткость — сестра таланта, и за объём дополнительных баллов вы точно не получите.

— Спасибо за предупреждение, я это понимаю, — ответил я, чуть вздохнув.

— Хорошо, можете быть свободны, — махнула она в сторону двери, и, выйдя, я оказался в хвосте шумной толпы абитуриентов, уже собравшихся идти на последний экзамен. И только Аня вышагивала у кабинета.

— Не ходи на экзамен! Папа словно взбесился. Я понимаю, что он меня любит, но нельзя же меня до такой степени опекать, — быстро проговорила девушка. — Я попрошу у мамы, она его уговорит, поставят тебе тройку. Если остальные сдал нормально, то поступишь, потом переведёшься в другой город…

— Всё хорошо, — улыбнувшись успокоил я девушку. — Правда. Всё нормально. Я не собираюсь бегать от твоего отца. И просить зачесть экзамены по блату тоже не намерен. Так что, идём?

— Ох, Ванька-дурак… — прикрыла она глаза ладонью. — Ладно.

К спортивному залу мы пришли вместе. Аня несколько раз то брала меня за руку, то отдёргивала ладонь, не зная, куда себя деть. Я же неожиданно успокоился. Бегать от проблем — не мой метод. Лучше всего решать их в зародыше, что я и собирался сделать.

Разлучившись перед раздевалками, мы зашли на тренировочную площадку одновременно, но с разных сторон. И я тут же напоролся на налившийся кровью взгляд капитана второго ранга.

— Абитуриент Карлсон, ко мне! — рявкнул он, и когда я неспешно подбежал, перешёл на свистящий шёпот. — Я тебе говорил не приходить? Предупреждал, что ещё раз увижу — шкуру спущу? Ну так не обессудь. Курс! Стройся!

Глава 14

— Норматив по бегу на восемьсот метров, четыре круга, для юношей — две с половиной минуты. Старт группами по пять человек. Чью фамилию я назову, идут на позицию. Кто не пробежит, может убираться прочь с экзамена, — скомандовал завкаф, держа в одной руке секундомер, а другую подняв. — На старт, внимание, марш!

Как он собрался отмерять точность до секунды, при старте группы в десять человек? Понятия не имею, но времени раздумывать не было совсем. Сорвавшись с места, я побежал по своей дорожке, быстро забирая влево и срезая угол, чтобы оказаться в меньшем радиусе.

Ежедневные тренировки, бег и плаванье, дали о себе знать, и на первом же круге я вырвался далеко вперёд. На втором отрыв от последних составлял уже меньше пятидесяти метров. К концу третьего я чуть подвыдохся, но уверенно догнал последнего из бегущих второй, сделав себе круг в запас.

— Отстаёшь, Карлсон, — крикнул Пётр усмехнувшись. — Ещё два круга бежать!

Это он меня так завалить пытается? Или осадить типа ты не лучше других? Да шёл бы он лесом! Я реально разозлился из-за несправедливости, но вместо того, чтобы сдаться поднажал ещё сильнее и закончил забег первым, пробежав километр вместо восьмисот метров. Сердце яростно колотилось, лёгкие горели огнём, а перед глазами летали чёрные мушки, но я это сделал.