– Согласен! – Костя не раздумывал ни секунды.

Темная, бурлящая ярость скользкой гадиной вползла в душу, затуманила сознание. Ему показалось, что в этот миг с чудовищным грохотом лопнули в голове стальные канаты, до сих пор удерживавшие невидимую заслонку. И в образовавшееся отверстие хлынула всепоглощающая ненависть.

– От тебя требуется совсем немного – нужно переправить на свободу одному человеку записку. Очень важную записку! Если она попадет в руки ментам, я за твою жизнь, Седой, и ломанного гроша не дам. Учти это.

– Я ничего не боюсь, – презрительно покривился Костя, спокойно выдержав тяжелый взгляд Козыря.

– Да-да, знаю…

Козырь растянул свои жесткие губы в улыбке.

– Это хорошо. Я тебе верю. Деньгами тебя обеспечат в достаточном количестве. «Крыша» будет надежная. А там увидим… И еще – мое имя на воле забудь. О том, что ты меня знаешь, что ты мой доверенный, будет известно только тому, кто получит записку. И лишь в крайнем случае, когда попадешь в совершенно безвыходное положение, можешь открыться. Не всем! Кому – скажу…

– Понял. Но это будет не скоро…

– Вышел твой срок, Седой! Амба! Завтра получишь сидор – и на все четыре стороны. Амнистия. Так-то.

– З-завтра? – от неожиданности заикаясь, переспросил Костя. – К-как?..

Он почувствовал, как по телу прокатилась горячая волна, выметая, смывая дурные, безрадостные мысли. Вот оно! Наконец-то! Свобода!

Свобода…Свобода?

– Кого нужно? – раздался за дверью хриплый бас.

– Открывай, узнаешь, – пнул ногой дверь Костя.

– Э-э, не шустри! Чичас…

Вот уже четвертые сутки Костя шлялся по этой Богом забытой окраине, выписывая круги возле длинного кирпичного барака, переоборудованного после войны из зернохранилища в некое подобие коммуналки. Здесь жил человек, адрес которого дал ему Козырь. Но хозяин квартиры номер восемь словно в воду канул. Расспрашивать соседей Костя не стал – ни к чему привлекать лишний раз внимание к этой квартире. Здесь он следовал наставлениям Козыря.

Ночевал Костя в городском парке на скамейке, забившись в самую глушь. Туда боялись заходить не только праздношатающиеся, но и милиция, особенно, когда время переваливало за полночь.

Весна пришла солнечная, ранняя, за день земля хорошо прогревалась, а ночевать в таких походных условиях Косте было не в диковинку. На квартиру Каурова и на вокзал, в свою прежнюю обитель, он так и не решился пойти. Полуистертые жерновами памяти воспоминания и без того бередили душу, появляясь в кошмарных снах призрачными тенями…

Дверь распахнулась, и на пороге появилась фигура, при виде которой Костя невольно отшатнулся. Широкое, тумбообразное тело покоилось на массивных ногах-столбах, обутых в стоптанные домашние шлепанцы, каждый величиной с небольшой тазик для стирки белья. Руки человека-гориллы с пудовыми кулачищами были сложены на волосатой, в татуировках, груди. Во рту торчала потухшая сигарета без фильтра.

– Говори, – процедил он сквозь зубы, неторопливо оглядев Костю с ног до головы.

– Тебе привет от Козыря… – тихо сказал Костя.

Человек-тумба с неожиданным для его телосложения проворством схватил Костю за рукав, втащил в квартиру и захлопнул дверь.

– Наконец-то… – Выплюнув окурок, он растянул толстые лягушачьи губы в широкой улыбке. –

Проходи, корешок. Как тебя кличут?

– Костя… – ответил юноша и тут же, спохватившись, добавил: – Седой…

– Лексей, – сгреб Костину пятерню своей лапищей хозяин квартиры. – Кликуха Чемодан.