Отворилась дверь, и на пороге вырос Чемодан. В своей лапище он держал полупустую бутылку вина.

– Холодно на улице, ядрена вошь… – пожаловался он, вопросительно глядя на старика.

Тот едва заметно повел бровью. Чемодан вздохнул и посторонился, пропуская Костю.

– Да, и еще одно, – проскрипел старик вдогонку юноше. – Там менты с ног сбились, разыскивая того, кто пришил Фонаря. Так ты, парень, поостерегись…

Угроза, явно прозвучавшая в елейном голосе старика, заставила Костю вздрогнуть. Он почувствовал, как по спине словно морозным инеем сыпануло.

Глава 23. БУДНИ ТЕСЛЕНКО

Сырой, промозглый ветер гонял по ненастному небу косматые серые тучи. Занудливый мелкий дождь сеялся, как из решета, уже четвертые сутки. Рыхлый грязный снег медленно таял, обнажая неубранную листву и разнообразный городской мусор. Голые обледеневшие деревья в скверах жалобно поскрипывали по ночам, когда вместе с ветром из северной стороны вползал морозный туман. Зима была на исходе…

Капитан Тесленко, кутаясь в длинный плащ-дождевик, уже битый час стоял на остановке, дожидаясь маршрутного автобуса. Легкая меланхолия, одолевающая с утра, постепенно переросла в раздражение, которое, как ни странно, согревало.

Углубившись в свои безрадостные (под стать погоде) мысли, капитан совершенно не ощущал ледяных порывов коварного сквозняка, задувающего в многочисленные щели автобусной остановки. Он думал о новостях, которые принес ему вчерашний день и о предстоящем докладе полковнику Храмову.

Тесленко даже в холодный пот бросило, когда он на мгновение представил реакцию шефа на его выкладки. Конечно же, вина тут была седьмого отдела, службы наружного наблюдения, но до наружников у Храмова руки коротки, а капитан Тесленко вот он, рядом, под боком…

Храмов выслушал информацию Тесленко внешне спокойно, а что у него творилось в душе, разобрать по выражению лица было невозможно.

Капитан с трепетом ждал очередного разноса. Если честно, то Тесленко не очень праздновал своего шефа, но страсть как не любил скандалов и ругани, будь то на работе, в семье или на улице. Всяческие склоки и брань, помимо воли, приводили его в смятение, как он ни старался совладать с собой, хотя трусом никогда не был.

– М-да… – наконец проронил Храмов. – Соколики… Наверное, гляделки позаливали с вечера, топтуны хреновы, а нам тут разбирайся.

Несмотря на грозный вид и строгий тон, полковник, похоже, был доволен.

Ответ лежал недалеко, что называется, на поверхности, и Тесленко знал его. Храмов и начальник седьмого отдела издавна недолюбливали друг друга, потому полковнику промашка коллеги была, что живительный бальзам на душу.

Уж на докладе у генерала Храмов попляшет на костях своего соперника, понял капитан. Но от этого ему легче не стало.

– Значит, Михей дал тягу… – продолжал Храмов. – С чего бы это, а?

– Не думаю, что наружники «засветились»… – осторожно сказал Тесленко.

Полковник недовольно поморщился, но капитан сделал вид, что не заметил.

– Судя по всему, Михей просто вышел из игры, – упрямо гнул Тесленко свое. – И я уверен, что не без помощи своего братца, Профессора. На нас Михею начихать. Улик против него кот наплакал. А свидетели во главе с Крапленым пока на свободе. Впрочем, свидетелями их можно назвать лишь с большой натяжкой – уж чем-чем, а болтливостью на допросах они не отличаются. Михей – клиент крученый, его голыми руками не возьмешь.

– Может, его отправили вслед Баркаловой?

– Маловероятно. Он брат Профессора, а тот, судя по всему, играет как бы не главную скрипку в оркестре Крапленого.