– Ну и силища у тебя, Лупатый, – восхищенно сказал Валет, затягивая завязки.

«Лупатый!!!» – воспоминания до боли обожгли сердце Кости. Теперь он вспомнил все…

При первой встрече с Крапленым Костя силился понять, откуда ему знаком его голос, где он мог слышать этот хрипловатый баритон, временами похожий на воронье карканье? Значит, главарем грабителей, убивших его родных, был Крапленый. Крапленый!

Бессильная ярость мутной волной захлестнула рассудок, Костя попытался вытолкнуть кляп, закричать – и потерял от большого нервного напряжения сознание…

Лупатый остановил машину в густых зарослях на обрывистом берегу реки. Он знал, что под обрывом находились глубокие ямины, куда водоворот затаскивал все подряд. Валет сноровисто привязал к мешку тяжелое зубчатое колесо и еще раз мстительно пнул ногой неподвижное тело.

– Наше вам… – сказал он с издевкой. – Передашь привет водяному, гы-гы…

– Взяли, – поторопил Валета Лупатый, тревожно посматривая по сторонам. – Оно хоть и ночное время, но поберечься не мешает…

Бандиты раскачали тюк и швырнули его с обрыва в черную водяную кипень.

– Преставился… – с нервным смешком сказал Валет.

Он достал из машины бутылку вина.

– Хлебни, – протянул ее Лупатому. – Помянем раба божьего…

– Пей сам, – отрезал тот, усаживаясь за руль. – Не хватало, чтобы гаишники прихватили меня с запахом. И поторопись.

– Счас… – Валет высосал бутылку до дна и швырнул ее в реку. – Спи спокойно, дорогой друг… Гы-гы…

Хлопнула дверца, и машина на малой скорости, не зажигая фар, поползла по еле приметной грунтовой дороге, поросшей на обочинах высокой щетинистой травой. Где-то в камышах закричала ночная птица. На речную долину медленно опускался густой туман.

Глава 25. ОБМАН

«В красной рубашоночке… В красной рубашоночке, молоденький такой…» – назойливо вертелся в голове мотив старой, полузабытой песни. Прижимая к груди подушку, на которой спал Костя, Лялька лежала на тахте, бездумно уставившись остановившимися глазами в потолок. Когда Костя не вернулся, Лялька долго не размышляла: надела, что под руку подвернулось, и поздним вечером следующего дня пошла в берлогу Крапленого.

Лялька была одной из немногих, кто знал, где теперь скрывается главарь после того, как сгорела вместе с хозяйкой Зинкина хаза. И не особое доверие к ней со стороны Крапленого было тому причиной. Просто Маркиза, старая ее подружка, не смогла удержать язык на привязи и однажды, в порыве откровенности, ляпнула Ляльке, какой постоялец у нее обретается.

Появление Ляльки не удивило Крапленого. В последнее время он перестал чему-либо удивляться и только твердил про себя: «Нет верных людей, нет… Все паскуды. Закончу дело – в расход пущу этих тварей. Право слово…»

– Маркиза! – каркнул Крапленый, обернувшись к кухонной двери. – Поди сюда.

Вошла Маркиза – под хмельком, распаренная от кухонного жара и слегка испуганная.

– Чего, Феденька?

– Твои мансы? – показал он на бледную Ляльку.

– Господь с тобой! – вскрикнула Маркиза, крестясь неверной рукой. – Да я ни в жысть…

– Закрой хлебало, сука…

Крапленый неторопливо встал, подошел вплотную к Маркизе и ударил почти без замаха под дых.

– Еще вякнешь кому-нибудь то, о чем я велел молчать, на куски покрошу и свиньям скормлю. Поняла!? Вали отсюда!

Пошатываясь и икая, Маркиза поплелась обратно на кухню.

– Садись, Краля, коль пришла, – сердито буркнул Крапленый, указывая Ляльке на стул.