— Учитель, все готово, — тихо проговорил один из его помощников.

— Все проверили?

— Да.

— Убедитесь, что все двери будут закрыты. Через пару секунд начнется паника.

— Да, учитель.

Аль-Мундир снова посмотрел через ограду жалюзи, но на этот раз увидел нечто такое, что ему совсем не понравилось. Белый тюрбан резко контрастировал с черным лицом Линкольна, рядом с которым стояли несколько его товарищей.

— Проклятье, — прохрипел араб.

У него возникло желание перебить этих неверных, как свиней, которые своими грязными копытами пачкали святое место, но нужно было ждать. Терпение было одним из достоинств ассасинов. Он должен терпеть.

87

Американец имитировал молитвенные жесты беспорядочно и неуклюже. Он впервые вошел в мечеть и, хотя верил в Бога, никогда не думал, что у его религии и этой так мало сходства. Поэтому он приглядывался к молящимся, стоявшим перед ним, повторял их жесты и беззвучно двигал губами, словно знал арабский язык.

Его друзья делали, что могли. Роланд и Никос были отчасти знакомы с ритуалом. Джамиля больше остальных походила на настоящего правоверного, а вот Алиса терялась с каждым новым жестом.

Линкольн покрылся испариной, его сердце начало биться учащенно. Он беспокоился о Геркулесе. Уже много дней они оставались в неведении относительно его судьбы, и удивляло то, что их друг до сих пор не попытался установить с ними связь.

Он поднял голову и посмотрел на огромный купол, потом перевел взгляд на массу людей и поменялся в лице. Снова взглянув вверх, он рассмотрел тонкий провод, замаскированный на фасаде. Провод тянулся по всему куполу и кончался у основы колонны храма с разводкой еще на три колонны.

— Посмотри на это, — подал он знак Алисе.

Алиса прекратила молиться и посмотрела туда, куда указал Линкольн. В течение нескольких секунд они возвышались в море молящихся, которые в этот момент наклонились.

— Для чего этот провод? — спросила Алиса.

— Если это для того, что я думаю, то я понимаю, как они собираются осуществить свой обряд.

— Это бомбы? — удивилась Алиса.

Но Линкольн не мог ответить. Какой-то высокий и седовласый человек в белом костюме бежал среди правоверных к султану. Это был Геркулес Гусман Фокс, который, казалось, был одержим сотней дьяволов.

88

Усталость султана была очевидна. Двигался он медленно и откровенно неохотно. Он почти не слушал слов молитвы, а просто машинально совершал давно заученные движения и слышал лишь хруст собственных суставов. Он подумал о сладких пастелях, которых отведает перед ужином, и его мысли перенеслись к последнему, еще доступному ему удовольствию — к чревоугодию.

Султан снова поднял взгляд и увидел тысячи разноцветных спин. Правоверные в своем большинстве были голодранцами, и от них несло отвратительной вонью. Ему были ненавистны эти пятничные спектакли после полудня. Сам он предпочитал ходить в маленькую мечеть при дворце, но молящиеся должны были видеть халифа ислама, молящимся на публике.

У него заболели колени. Возраст, излишний вес, старые бедные кости — все это страшно досаждало ему. Он посмотрел на потолок, поднеся руки к лицу, и прошептал слова молитвы. Прямо перед собой он услышал шушуканье, которое становилось все громче и распространялось подобно волне. Потом он увидел человека в белом с пистолетом в руке, который бежал к нему. Султан оцепенел от страха, покрылся испариной и, не отводя глаз, смотрел в дуло пистолета.