– Не оставайтесь здесь, прошу вас, Генриетта!

– Нет, я должна.

– Но почему? Вы ничего мне об этом не рассказывали.

Она немного помолчала, а потом сказала:

– Есть вещи, о которых невозможно рассказать. Не всегда легко выразить свои чувства. Вначале мне необходимо самой разобраться в них.

– А вы всерьез обдумали то, что собираетесь делать?

– Последнее время я только об этом и думаю… Я не намерена ждать завтрашнего дня – я уеду прямо сегодня вечером.

– Я просто не верю своим ушам! Вы так меня расстроили…

– Я все откладывала момент, когда скажу вам об этом. Мне следовало бы, наверное, сделать это раньше. Но вы ведь меня знаете – если мне не хочется что-нибудь делать, я всегда сумею убедить себя, что это и не нужно. Я всегда была такой.

– Может быть, будет лучше, если я тоже останусь? Она с тревогой посмотрела на меня.

– Нет, нет, что вы! Вы должны ехать домой. С вами поедет Элиза. И потом, Анна, только подумайте, как будут рады Джейн и Полли! Да и Лили… Они наверняка заколют упитанного тельца.

– Генриетта, а вы больше ничего не хотите мне сказать?

Она покачала головой.

– Нет. Понимаете, Анна, я должна так поступить. Пожалуйста, постарайтесь меня понять. Возможно, когда-нибудь – может быть, очень скоро – я приеду к вам и все расскажу. Тогда вы поймете…

Она обняла меня. С минуту мы молча стояли и сжимали друг друга в объятиях, слишком взволнованные, чтобы произнести хоть слово.

Потом я нашла Элизу и рассказала ей то, что узнала от Генриетты.

– Я так и знала! – воскликнула она. – Было у меня такое предчувствие. Бедняжка Генриетта, она даже не представляет себе, на что идет…

– Я говорила с ней, пыталась убедить в том, что она должна ехать с нами. Я даже предложила остаться вместе с ней.

– Не нужно. Вам надо ехать домой и жить так, как вы и планировали. Приедет доктор Фенвик, вы поженитесь, и, наверное, тогда вам станет непонятно, зачем вы так долго это откладывали.

Мы натянуто попрощались с Генриеттой. Еще несколько женщин решили остаться в Константинополе. Все они уезжали из госпиталя прямо сегодня вечером.

Я все еще не могла поверить, что теряю свою подругу. Мы так долго были вместе!.. Меня обижала и удивляла та легкость, с которой она намеревалась меня покинуть. Конечно, она знала, что я испытываю, и попыталась объясниться, но понять ее я не могла.

– Это любовь, вот что это такое, – вынесла свой приговор Элиза. – Она сильнее дружбы. Ради мужчины девушка способна забыть обо всем остальном.

Вместе с Генриеттой мы вышли из госпиталя. Дальше она пошла одна, а мы долго смотрели ей вслед. Вот она спустилась по склону холма на берег, вот села в лодку. И тут я застыла в изумлении – рядом с ней в лодке сидел доктор Адер!

Элиза повернулась ко мне и сказала:

– Ну, что я вам говорила? Я так и думала.

– Что вы думали? – спросила я, хотя тоже поняла, что произошло.

– Она уехала с ним. Ему стоило поманить ее пальцем, и она побежала за ним, как собачонка, забыв друзей, забыв все на свете… Ну что ж, это часто случается.

– Но она уехала к Филиппу Лабланшу.

– Конечно, можно выдать и это за правду.

– Так она сама мне сказала!

– Она просто не хотела, чтобы вы знали правду. Она в его власти – это ясно, как божий день! Значит, она бежала с ним. Бедная дурочка!.. И нас не будет рядом, когда он ее бросит. Итак, он выбрал ее. А мне одно время казалось, что он и на вас глаз положил.