– Элиза, вы неправы. Генриетта, напротив, часто видится с месье Лабланшем.

– Приятный мужчина… как и доктор Фенвик. Но почему-то женщины, у которых в голове ветер, не всегда выбирают приятных мужчин. А уж я знаю, о чем говорю.

Неужели то, что она сказала, – правда? Этот вопрос теперь постоянно мучил меня.

По мере приближения дня нашего отъезда Генриетта становилась все более задумчивой и грустной. Она подолгу молчала, что было на нее совсем не похоже. На мои неоднократные вопросы, что с ней случилось, она, как правило, отвечала, что все в порядке. Но я была убеждена, ее что-то гнетет.

Наступил вечер накануне нашего отплытия. Мы не знали точно, в какое именно время покинем Ускюдар, но нас предупредили, чтобы мы были готовы в любую минуту подняться на корабль.

В тот день я встретила доктора Адера. Мне показалось, что он меня искал. Мы прошли в знакомую комнатушку рядом с палатой, ныне уже опустевшей.

– Итак, – обратился он ко мне, – завтра вы уезжаете.

– Да.

– Вы не хотите ехать?

Я заколебалась. Отчасти он был прав – я чувствовала в душе какую-то опустошенность. В свое время я ехала в Турцию для того, чтобы найти Адера и разоблачить его, а чего достигла? Да ничего. Он переиграл меня по всем статьям; единственное, чего мне удалось добиться, так это того, что я стала странным образом от него зависеть. Надо честно сознаться в этом себе самой.

Теперь мне, наконец, стало ясно – когда я нахожусь рядом с этим человеком, когда я обмениваюсь с ним хоть несколькими словами, я живу полной жизнью. Моя ненависть питала меня, я жила для осуществления своего плана, и отныне мое существование будет пустым и бесцветным. Пустота, пустота, сплошная пустота…

– Значит, я прав, – торжествующе произнес он. – Вы не хотите ехать.

Он подошел ко мне совсем близко, положил свою руку на мою и крепко сжал.

– Оставайтесь! – сказал он.

– Но как я могу? Нам сказали, что мы должны покинуть госпиталь.

– На свете есть места помимо этого госпиталя. Вас ведь интересовал Константинополь? Я мог бы показать вам наиболее значительные его достопримечательности.

– Но это нелепо! Где я буду жить?

– Это я устрою.

– Вы что, предлагаете мне…

Он с улыбкой посмотрел на меня и кивнул.

– Ну же, мисс Плейделл, мисс Плененный Соловей! Сделайте то, что вам хочется, даже если это противоречит общепринятым нормам. Оставайтесь здесь! Я все устрою.

– Я понимаю, что вы говорите несерьезно.

– Я в высшей степени серьезен.

– Но почему?

– Потому что если вы уедете, я буду скучать.

– Наверняка нет.

– Уж поверьте мне, мисс Плейделл! Я достаточно разбираюсь в своих чувствах.

– Прощайте, доктор Адер.

– Я не хочу прощаться с вами. Если вы решите завтра уехать, мы все равно встретимся, скажите, наконец, правду – ведь вы не хотите уезжать?

Дамиен Адер опять взял меня за руку и, крепко сжав ее, заставил посмотреть ему прямо в глаза. Я почувствовала, как меня захлестывают эмоции, как они берут верх над разумом. Да, призналась я себе, мне сейчас грустно, но ведь не оттого, что я покидаю госпиталь, что кончилась война. Как можно сожалеть об этом! Всему этому можно только радоваться. Нет, надо посмотреть правде в глаза – я так грустна потому, что расстаюсь с ним.