Затем, поправив манжеты и приведя в порядок галстуки, они с непринужденностью заняли расслабленное положение у камина, сердито пофыркивая и скрипя креслами.

Уильям Блейксли, больше известный как Айвстон, и Генри Блейксли, нежно прозванный своими близкими Блейкс, были по-братски схожи во всем. Оба блондины, оба пресыщены достойным и ценным образованием, и оба они обладали весьма саркастическим складом ума. Того, что Айвстон был наследником солидного герцогства, было более чем достаточно, чтобы убедить даже самого придирчивого наблюдателя в том, что его остроты были блестящим примером выдающегося ума. В случае с Блейксли остроумие воспринималось как повод для осуждения и разговоров о нем, как о мерзавце чистой воды.

Так он расплачивался перед обществом за то, что был четвертым сыном герцога.

— Я поддерживаю Луизу, — пробормотал Айвстон, теребя ухо. — Она не гоняется за тобой и никогда не гонялась за мной. Она слушает свое сердце, а не кошелек.

Блейксли фыркнул и съехал вниз.

— Что делает ситуацию с жемчугом еще более сомнительной.

Айвстон обернулся к Блейксли и мягко сказал:

— Ты решил забросить свои сети в другой пруд?

— А ты подумал о том, чтобы покончить со всей этой погоней и жениться на огромном приданом в привлекательном обличье?

— Вообще-то да, — вздохнул Айвстон. — А что же поделать? Приданое, наследство, семейный долг, выраженный абсурдно простым способом. Разве это может сильно обременить?

Блейксли весело запыхтел. В ответ Айвстон шутливо пнул его по ноге.

— Но тебе же нужна любовь, — сказал Блейксли, все еще посмеиваясь. — Да, ты хочешь страдать, как страдаю я.

— Не говори ерунды, — обиженно ответил Айвстон. — Я устрою все более обдуманно, чем ты. Любовь вовсе не предполагает страданий. Это благородное чувство, с которым нужно только уметь правильно обращаться.

— Да, — сухо сказал Блейксли, — ты доказал это. Я бы хотел увидеть, как тебе удастся завоевать женщину с той же легкостью, с какой ты говоришь о завоевании любви. Двое, к сожалению, должны быть в одной упряжке, а с женщинами это не так уж просто.

— Я бы сказал, это зависит от мужчины, — заносчиво отозвался Айвстон.

Вследствие чего Блейксли, естественно, решил привести старшему брату физические аргументы.

Леди Далби выглядела как женщина, готовая в любой момент к тому, чтобы ее физически атаковали и ей бы это понравилось. Это был вид, присущий именно Софии. В этом, по мнению мужчин, крылась причина ее впечатляющего успеха в обществе и вне его. Она была похожа на женщину, умоляющую соблазнить ее, хотя было хорошо известно, что леди Далби никогда никого ни о чем не просила.

Герцог Кэлборн попал под ее очарование, как любой мужчина. Казалось, он готов был совратить ее, дай она только знак, что заинтересована именно в его услугах. К несчастью, она не подавала этого знака.

Пока что.

Кэлборн совместно с Софией задумал на этой неделе женить своего близкого друга на ее дочери. Одновременно его посетила светлая мысль, что они с Софией могли бы стать особенными друзьями. А именно друзьями, которые в один прекрасный день станут любовниками.

Посему Кэлборн, не теряя ни минуты, рассказал Софии о пари, касавшемся жемчуга Мелверли, Луизы Керкленд, Даттона и Блейксли.

Он предполагал, что кто-то собирается очень скоро жениться, и, не будучи очень, удачливым человеком, жаждал наблюдать за тем, как София все устроит, с безопасной позиции. Он всегда старался занять самую безопасную позицию в отношении всех дел, касающихся брака. Кэлборн не нуждался в жене, поскольку он уже обзавелся весьма удовлетворительным наследником в лице семилетнего сына Олстона.