Генри Блейксли никогда их не пропускал. Как никто из его четырех братьев. Даже его отец, питавший отвращение к такого рода мероприятиям, тоже не думал их пропускать.

Тот факт, что Луиза непременно будет присутствовать на ежегодном праздновании дня рождения Айвстона в Хайд-Хаусе, не имел никакого отношения к тому трепету, с которым Генри Блейксли ожидал этого ужина, до которого оставался всего час. Он еще не был одет, что вызвало недовольство Молли.

— Блейкс! — резко сказала она. Так она ласково звала сына. К счастью, ни у кого вне его семьи не было такой привычки. — Ты еще не одет! Полагаю, в этом виновата Луиза Керкленд?

— Простите? — недовольно ответил он.

Ни разу еще его мать не упоминала имени Луизы при нем. И это радовало.

— Стоило бы поторопиться, — сказала она, откладывая свое вышивание. — Я только недавно поняла всю глубину и масштаб твоих отношений с леди Луизой. Конечно, она — сомнительная личность, мягко говоря. О ее поведении в отношении лорда Даттона уже ходит молва. То обстоятельство, что ты с ней связан, — не что иное, как позор.

— Не имею привычки позориться, — сказал он сквозь зубы.

— Боюсь, это далеко не так, Блейкс. Ты всегда подвергаешься осуждению там, где она замешана.

— Она просто мой друг, не больше.

Молли вытянулась во весь свой миниатюрный рост и припечатала его яростным взглядом.

— Ты и сейчас смешон, Блейкс. Женщина и мужчина никогда не могут быть просто друзьями. Неоспоримый факт, что единственная цель мужчины в дружбе с женщиной — соблазнить ее, чего при твоей продолжительной дружбе, я уверена, ты так и не добился.

Блейксли только раскрыл рот, уставившись на свою мать. Уроженка Бостона, она имела обыкновение высказываться прямо, но не на такие темы.

— И конечно, тебе и не стоило добиваться, — продолжала Молли, выходя из комнаты и призывая его пойти за ней. — Не важно, что ее отец так небрежно воспитывал ее, не важно, что она так безнравственно ведет себя с лордом Даттоном. Важно то, что ты никогда не должен соблазнять девушек из хороших семей. А ее семья достаточно благородна, даже несмотря на то что лорд Мелверли оставляет желать лучшего.

— Нельзя судить о леди Луизе по тому, как с ней обращался ее отец, — сказал Блейксли.

— Может, и так, но о ней можно судить по ее отношению к самой себе. А она ведет себя очень дурно. В обществе только и делают, что говорят о ней и, если уж на то пошло, о тебе. Это совершенно невозможное положение дел, Блейкс. Ты же понимаешь, — сказала она, нисколько не интересуясь, понимает ли он. — Подумай о репутации Айвстонов, если тебя никак нельзя заставить подумать о своей.

— Прошу вас, не беспокойтесь об этом, — сказал Блейксли, процеживая слова сквозь зубы.

Молли взглянула на сына с безмолвным скептицизмом.

— То есть ты исправишь свое ужасное поведение в отношении леди Луизы?

— Несомненно, — сказал он, хладнокровно кивнув головой. — Вы довольны?

— Так-то лучше, — твердо заявила Молли, хлопнув веером в такт своим словам. — Слишком неприятно, когда твоего сына так публично унижают. Если бы его достоинство унизили лично, это было бы уже достаточно неприятно. С меня хватит Айвстона с его специфическими взглядами на общение с людьми его круга. Нелепо избегать людей так, как он это делает. Как будто он был изуродован самым ужасным образом, хотя он самый что ни на есть красивый и приятный человек. Но мы сейчас не об этом, — сказала Молли. Блейксли кивнул и хмуро вперился в пол. — Ты просто должен контролировать себя, Блейкс.