— Хорошо, — сказал Блейксли, бегая глазами по комнате, стараясь второпях подобрать подходящий вариант. — Обратимся к герцогу Кэлборну?

— Давайте, — сказал Даттон и, пошатываясь, встал.

Герцог Кэлборн был самым величественным и неподкупным герцогом в Англии. То, что он был вдовцом с юным сыном, что его поместье было гигантским, что он был доброжелательным, хотя и сдержанным человеком, означало, что он был вовлечен в самые интересные сплетни. Такое создавалось впечатление. Кэлборн не был склонен к болтовне, чем, естественно, только подхлестывал слухи.

Кэлборн, в одиночестве сидя в кожаном кресле и потягивая, бренди, не приподнялся, чтобы поприветствовать их. Блейксли это даже обрадовало; не стоит привлекать внимание к такому внезапному визиту. Чем быстрее и тише будет улажено дело, тем лучше. Кэлборн с нескрываемым удивлением выслушал пьяные объяснения Даттона по поводу Луизы и жемчуга Мелверли.

Это конец. Вот до чего любовь довела человека. Блейксли предпочел бы дуло пистолета, лишь бы покончить со всем этим побыстрее.

— Похоже, что жемчуг пользуется спросом, — усмехнулся Кэлборн. — Еще неделя, и стоимость жемчуга, без того необоснованно высокая, утроится.

— Никто его не собирается покупать, — сказал Блейксли. — Мы просто собираемся использовать тот, что у нас есть.

— Все-таки собираетесь. — Кэлборн откинулся в кресле. — Какова моя роль в этом деле?

— Роль наблюдателя, — сказал Даттон. — Просто наблюдайте, чем заинтересуется леди Луиза.

— Я осмелюсь предположить, — лениво улыбнувшись, сказал Кэлборн, — что она вообще не уделит этому внимания. Как вы могли этого не учесть?

— Вряд ли, — сказал Даттон.

— Вы уверены?

— Держу пари, — процедил Блейксли.

— Итак, никаких отклонений в ее предпочтениях, — сказал Кэлборн, в глазах которого искрился смех. — Тогда все гораздо проще. Для меня. Очень хорошо. Я рассужу ваш спор. Есть ли какие-то временные ограничения или я должен буду наблюдать за Луизой Керкленд весь предстоящий сезон?

Было что-то в интонации Кэлборна, какие-то намеки на добродушный подвох, которые уже просто осточертели Блейксли. Не исключено, что Кэлборн, усердно наблюдая за Луизой, сам поддастся соблазну.

— Три дня, — сказал Блейксли.

— Всего три? — вздохнул Кэлборн. — Не уверен, что этого достаточно, чтобы определить склонность женского сердца. Кроме того, леди недурна собой. Я бы не отказался провести больше времени в ее обществе. Или вы полагаете, истина будет настолько очевидна, что хватит и дня? А может быть, мы разрешим это пари за час? При определенных обстоятельствах все может выясниться за час.

В этот момент Блейксли удивился, как вообще можно было считать Кэлборна добропорядочным. Его ум кишел злыми умыслами.

— Две недели, — сказал Даттон, тяжело моргая.

— Три дня! — прорычал Блейксли.

Он не хотел, чтобы Кэлборн, единственно подходящая кандидатура, обхаживал Луизу на протяжении двух предстоящих недель, к тому же он достаточно хорошо знал Луизу, чтобы понимать, что может случиться уже через час. Нет, этого нельзя было допустить.

Он представил себе Луизу.

Даттон поднял бровь.

— Вы абсолютно уверены?

— С нетерпением жду, — ответил Блейксли.

— Будет видно, — оскорблено сказал Даттон.

То, что случилось потом, выходило за рамки правил Белой гостиной.

Хотя если бы это произошло двумя днями раньше, с этими же самыми джентльменами, можно было бы сказать, что нормы джентльменского поведения соблюдены.