— Вы пьяны, — сказал Блейксли.

— Не стоит беспокоиться.

— Откройте оба глаза и повторите, — весело сказал Блейксли.

Даттон открыл оба глаза и оторвал голову от спинки кресла.

— Я предлагаю сделку, — сказал Даттон.

— Вы не заключали такой же сделки с Эшдоном?

— В результате нее я и стал обладателем жемчуга Мелверли.

— Но не женщины, которую он мог бы украсить, — сказал Блейксли.

— Не смешите. У меня будет любая женщина, какую я пожелаю, с жемчугом или без.

— Будет ли?

— И Луиза Керкленд в том числе, само, собой.

Блейксли наклонился, упершись в Даттона ледяным взглядом.

— Вы регулярно и фамильярно пятнаете ее имя, Даттон. Я бы на вашем месте поостерегся.

— Вы правы, Блейксли, — сказал Даттон, игнорируя леденящий взгляд и угрожающий тон.

У него возник план, который нужно было осуществить, несмотря на тупое упрямство Блейксли и некоторые препятствия.

— Возьмите жемчуга. Дайте ей повод добиваться вас. Делайте с… с ними что и когда захотите.

Оба ясно поняли, что он собирался сказать: «Делайте с ней что захотите». Но он был не настолько пьян.

— Звучит так, будто вы мне ее продаете.

— Оставьте, — сказал Даттон. — Я просто продаю ее увлечение мной. На время.

— Ее внимание стоит жемчуга.

— Для начала это сработает. Уверен, у вас найдутся средства для возможности выстроить продолжение на этом фундаменте.

На самом деле он в этом не был уверен. Луиза Керкленд со слепым упорством преследовала его уже больше двух лет, а Генри Блейксли все это время следовал за ней по пятам, позволяя петлять, как ей угодно. Нелепо. Все, что относится к женщине, как и к любому удовольствию в жизни, попадает в руки лишь благодаря обстоятельствам и самой женщине. Как Блейксли до сих пор не сумел понять этой истины, оставалось загадкой.

Хотя, возможно, такой недостаток знания женщин был связан с его матерью, Молли, герцогиней Хайд, уроженкой Бостона, штат Массачусетс. Предыдущее поколение жителей колоний всюду славилось своей необыкновенной своеобразностью. И не исключено, что лорд Генри Блейксли перенял ее странные привычки.

Блейксли холодно наблюдал, прищурив глаза. Пока он обдумывал предложение, Даттон воспользовался моментом, чтобы смочить горло еще парой глотков. Чертовски хорошее виски.

— А какая выгода для вас от этой сделки? — учтиво осведомился Блейксли.

— Немного покоя, например, — промычал Даттон. — И немного развлечения.

— Возможно, с недосягаемой миссис Уоррен? — спросил Блейксли.

— Возможно, — заносчиво ответил Даттон, насколько это позволяли пять бокалов виски.

Блейксли саркастично улыбнулся:

— Если и жемчужное ожерелье ее не сразит, то, я полагаю, ее не сразит ничто больше.

— Не все можно получить за жемчуг.

— Это так, — сказал Блейксли, отодвинув кресло на место. — Наверное, вам стоит сразу попробовать бриллианты.

— Не каждая женщина стоит драгоценностей, — проворчал Даттон.

— Неужели? Я и не знал, что вы такой романтик, Даттон.

— Зато я знал, что вы…

Даттон внезапно остановился. Да, он захмелел, но не забылся. Если бы он продолжил свою мысль о том, что считал Блейксли шутом Луизы Керкленд, то дело кончилось бы дуэлью на рассвете. А он просто терпеть не мог рано вставать.

— …что вы — циник, — договорил он.