Затем его мысли перешли к далекой и желанной Энн Уоррен. Она не переставала удивлять. Поначалу сюрпризы были приятными, но когда их стало слишком много — стали надоедать. Он пришел к выводу, что Энн Уоррен скучна.

И все же, сам не зная почему, он продолжал о ней думать.

Ему определенно не нужна была жена, по крайней мере, в настоящее время. Да Энн вовсе и не подходила для этой роли, будучи дочерью некой дамы полусвета.

Несмотря на то что ее приняли и она находилась теперь под протекцией графини Далби, легендарной экс-куртизанки, Энн не обладала прагматичным чутьем своей покровительницы. Насколько он видел, по крайней мере. Но далеко ли упало это яблочко от яблони?

Подобные размышления, опасно балансировавшие а грани навязчивой идеи, однажды спровоцировали его поцеловать Энн в уединении в Белой гостиной Софии. Все шло тогда не по плану, хотя нельзя сказать, чтобы он тщательно что-то планировал. Но с другими женщинами было иначе: горячий взгляд, страстный поцелуй — и их рассудок мутнел, готовый поддаться любым его желаниям. С Энн этот номер не прошел. Он обольстительно нашептывал, решительно целовал ее и ждал, что она растает в его объятиях.

Но она не растаяла. Более того, Энн объявила помолвку с лордом Ставертоном, старым, морщинистым, косоглазым джентльменом, при деньгах, с неплохим поместьем. На следующий же день.

Было сложно оставаться равнодушным к таким происшествиям, особенно когда они касаются любовного терзания.

Он целовался с ней. Он демонстрировал ей живейший интерес. Она выбрала другого.

Да, очень трудно забыть.

Конечно, Даттон не предлагал Энн руку и сердце, никоим образом, но она и не ждала этого. Кем она была? Дочь какой-то кокотки и вдова никому не известного героя, павшего в никому не известной битве.

Нет, свадьбы не было в этом меню. И, как оказалось, его в нем не было тоже.

Досадно.

— Жемчуга леди Луизы, наверное, как следует оттягивают ваш карман.

Даттон вдохнул и поднял глаза на лорда Генри Блейксли, чей взгляд светился саркастической усмешкой. Весьма неприветливо.

— Где уж там, — отвечал Даттон, пьяно растягивая слова.

Губы Блейксли змеились в улыбке.

— Нет? А говорят, когда Кэро отказалась от ваших жемчугов в пользу Эшдона, вы не поленились презентовать их миссис Уоррен. Правда, и она их отвергла. Тот еще вечерок, если мужчине не удается избавиться от собственных драгоценностей.

— В обоих случаях дамы уже были помолвлены.

— Да, они тоже выдвинули эту версию, — согласился Блейксли, садясь в кресло и изъявляя желание выпить.

Совсем неприятно.

— Видимо, от вашего жемчуга тоже отказались, — сделал вывод Даттон.

Блейксли пожал плечами:

— Этого следовало ожидать. Кэро была поглощена охотой на Эшдона еще с тех пор, как начала строить ему глазки. Мой жемчуг был не больше, чем попыткой.

Даттон выпрямился и обеими руками убрал волосы от лица.

— Вы позволили обращаться с собой как с пешкой в этих брачных играх?

— Меня это не очень волнует, покуда мне не поставили мат. Кроме того, все очень занятно. Вряд ли можно считать пешкой того, кто наперед знает игру и свою роль в ней.

Дальше не стоило обсуждать, так как все было понятно. Даттон оказался мастерски разыгран Кэролайн. А следовательно, и Софией. И не он единственный в Лондоне. Но чести это не делало.

София использовала его как приманку для мужа своей дочери. Как ей это удалось, Блейксли не знал.