Долой любые сомнения.

Мистер Грей и миссис Уоррен, наконец, добрались до них и были представлены, но Луиза едва ли заметила это. Она была слишком занята изучением прекрасных линий ног Даттона и его превосходного костюма. Пока она подбирала повод для того, чтобы покинуть нынешнюю компанию и направиться к Даттону, он высмотрел ее и немедленно к ней устремился.

Сердце Луизы подпрыгнуло.

— Не падайте в обморок, ладно? — попросил Блейксли.

— Не несите чушь, — шепнула она, выпятив бюст и надеясь, что блеск свечей будет красиво оттенять ее довольно скромные достоинства. — Я никогда не падаю в обморок.

— Вам непременно все удастся, если вы не будете так выпячивать грудь, — сказал Блейксли, не понижая голоса.

— Замолчите! — прошипела она, хотя немного расслабилась и позволила своей груди принять более естественное положение.

В конце концов, у миссис Уоррен грудь была не больше, чем у нее.

— С чего женщины взяли, что мужчины заинтересованы только размерами их лифа? — пробормотал Блейксли ей на ухо.

Луиза снова понадеялась, что он не испортил ее безупречный локон.

— Что на вас сегодня нашло? — прошептала она в ответ, прикрывая рот веером.

Совершенно не нужно было, чтобы Даттон думал, что она испытывала к лорду Генри Блейксли что-нибудь, кроме самых теплых дружеских чувств; она была свободна и желала, чтобы Даттон знал об этом.

— Разумеется, мужчины абсолютно поглощены объемами женского лифа. Что же еще нужно мужчине, если не это?

— Ну, например, — протянул он, прежде чем поклониться миссис Уоррен, — ласковый нрав…

Ничего более абсурдного она в своей жизни не слышала. Луиза постаралась принять милое выражение лица, когда к ним приблизился Даттон. Само собой, она и не подумала сделать хоть сколько-нибудь приятное лицо для мистера Грея и миссис Уоррен.

Было совершенно очевидно, во всяком случае, ей, что мужчинам вроде Джорджа Грея, индейца, нисколько не нужно ее приятное выражение лица. Он смело пялился на нее и, похоже, вовсе не был раздосадован тем, что видел.

А это Луизу полностью устраивало. Она выглядела, как бы нескромно это ни прозвучало, потрясающе: платье было безукоризненно, локоны сегодня лежали безмятежно, что было в высшей степени элегантно и соблазнительно.

Если Блейксли не сдул эту аккуратно уложенную прическу, то так оно и было.

Он был из тех мужчин, кто портил прически девушек ради шутки. Луиза посмотрела на него поверх своего веера. Взгляд голубых глаз говорил о том, что Блейксли готов повеселиться и становится опасен.

Обычно Луиза была не прочь присоединиться к Блейксли, но не сегодня, когда Даттон так близок, и совет Софии звучал у нее в ушах. Сегодня… сегодня все было возможно.

— Я нужен тебе, София? — спросил Джордж у леди Далби, но его глаза не отрывались от лица Луизы.

Она настолько привыкла к его вызывающему поведению, что даже перестала краснеть, что было очень кстати. Луиза с удовлетворением вздохнула и чуть задержала дыхание, отчего ее бюст устремился вверх, создавая выгодные преимущества.

Блейксли тихо фыркнул от изумления.

— Да, Джордж, — сказала София, — мы заключили пари и нуждаемся в судье.

— Пари? — переспросила Энн Уоррен, ее хорошенький ротик улыбнулся.

Луиза никогда не любила Энн Уоррен, но даже она заметила, какой у нее хорошенький ротик. К сожалению, это было не единственным ее достоинством. У миссис Уоррен было безупречное кремово-белое лицо, блестящие орехово-зеленые глаза и гладкие рыжие волосы.

Крайне неприятная женщина.

— Каковы же условия? — спросила миссис Уоррен, вмешиваясь в чужое пари без какого-либо приглашения.