На подобные заявления у нее просто не могло быть ответа. Могло ли это хоть в какой-то степени сойти за комплимент?

Очевидно, нет.

— Не стал бы утверждать, что леди Луиза была предметом обсуждения. Но она, разумеется, не может быть темой для сплетен, — сказал Блейксли.

Луиза готова была его расцеловать.

Странно испытывать такое желание к Блейксли. Она не знала, откуда возникла эта мысль. Это все наверняка из-за собравшейся компании. Она никогда еще не попадала в такую странную компанию, ведущую такие странные разговоры. У Луизы возникло желание обвинить во всем Софию, и, по сути, она не видела причины не сделать этого.

— Конечно, нет, — тут же отозвался Пенрит. — Я ничего такого и не имел в виду.

— Тогда, должно быть, вы имели в виду, — сказал низким и серьезным голосом Блейксли, — что о ней, как и о любой прекрасной леди, упоминается только при обсуждении красоты и ума, как оно всегда и происходит, потому что они так редко сочетаются в одной женщине. Разумеется, вы говорили о том, что Луиза Керкленд и есть та самая женщина.

Мужчины скрестили взгляды, как они это обычно делают, пытаясь безмолвно угрожать друг другу. Она не понимала, какой в этом смысл, когда слова могут быть таким действенным оружием. Но мужчины никогда им не пользуются. Луиза не знала, как с собой справиться. Она и впрямь хотела обвить шею Блейксли руками и поцеловать этого циника в щеку.

Несомненно, даже циничный, саркастичный мужчина мог вырасти в ее глазах в подходящей ситуации. Пенрит и Джордж Грей создали такую ситуацию.

Возможно ли, что все это входило в расчеты Софии Далби?

Непохоже.

— Точно, — сказал мистер Джордж Грей еще загадочнее, чем обычно.

В его глазах угадывался огонь желания, который он совсем и не скрывал. Его необузданность соответствовала его свободным манерам.

Не то чтобы ей это нравилось, но удобнее было свыкнуться с его вниманием. Ему нравилось смотреть на нее. Он явно считал ее желанной. Что в этом ужасного?

Конечно, было в этом что-то сомнительное.

И все же Луиза почувствовала, как легкая улыбка удовлетворенного женского самолюбия затаилась в уголках ее губ. Ей, может, и не следовало улыбаться, но она улыбалась. Мистер Грей мог принять это за поощрение, хотя Луиза этого не хотела.

— Я вас рассмотрел, — сказал мистер Грей. — В его взгляде было что-то манящее. Вполне оценить его силу Луиза не могла, так как все еще упиралась локтем в Блейксли, который подрагивал от закипающей злости. — Мне понравилось то, что я увидел. Я хочу вас, Луиза Керкленд, и я добьюсь вас.

Луиза перестала улыбаться.

— Простите? — прошептала она.

— Нет, Луиза, это он должен просить прощения, — сказал Блейксли, поворачиваясь к мистеру Грею и заслоняя ее от чарующего взгляда.

Это был надежный щит. К несчастью, мистер Грей был достаточно высоким и достаточно привлекательным. С такими темными волосами и с единственной висящей в левом ухе блестящей серебряной серьгой… его, скажем так, трудно было не замечать, независимо от того, кто перед ним стоял.

— Я не собираюсь просить прощения, — заявил Грей, совершенно спокойно и, пожалуй, даже забавляясь. — Я увидел то, что хотел. Я буду действовать в соответствии с этим. Она ни с кем не помолвлена. Я спрашивал у Софии. Эта женщина вольна выбирать своего спутника. И им буду я.

— Здесь так дела не делаются, — вступил в разговор Пенрит довольно игриво.

Все это веселье начинало ее тяготить. То, что происходило, не казалось ей забавным. Однако она отчетливо услышала какой-то смешок у себя за спиной.