Но ее достоинство не позволило ей посмотреть, кто смеялся над её затруднительным положением.

— А следовало бы, — ответил Грей, вызывающе глядя на Блейксли и Пенрита. — Как долго вы знаете эту женщину? И все-таки вам не удалось добиться ее. Вы, должно быть, не хотите ее. А я хочу.

Она почувствовала, как Блейксли выпрямился от злости, и ничто не могло принести ей большего удовольствия. Вот, наконец, нашелся хоть кто-то, кого не радовало неподобающее поведение мистера Грея. Она совсем не была знакома с обычаями и традициями американцев, но полагала, что Джордж Грей был не типичным американцем. Разумеется, даже у американцев должны быть правила поведения и традиции ухаживания. Конечно, техника «хватай-и-беги» нашла бы не много сторонников даже в Америке.

Хотя он не хватал ее и не бежал. Пока что. Но судя по взгляду его темных глаз, Луиза могла предположить, что Джордж Грей был способен на это.

Ей не следовало улыбаться мистеру Грею. Вот к чему приводят улыбки, адресованные странным людям. Безусловно, Блейксли никогда не действовал подобным образом по отношению к ней. А ведь Луиза улыбалась ему достаточно долго. Не считая улыбок, расточаемых Даттону, и того, что из них вышло.

— Вам не получить ее, — сказал Блейксли.

Луиза бросила на него взгляд и поразилась выражению его лица. Она впервые видела его таким. Блейксли, очаровательный, неприступный Блейксли, выглядел совершенно смертоносно.

О, святые небеса.

Этого было достаточно, чтобы заставить девушку снова улыбаться.

— Это почему же? — спросил Грей.

— Она не та, кого стоит лишь поманить, — ответил Блейксли, взяв Луизу за локоть.

— Отлично сказано, Блейксли, — вставил Пенрит.

Хотя Пенрит и казался женщинам таким сногсшибательным, он определенно тускнел, когда дело касалось защиты женщин от дикарей. Это не делало ему чести, ничуть. Он едва ли стоил похвал, если не мог одержать верх над индейцем в словесной перепалке.

— Время покажет, — сказал Грей, подозрительно сверкая глазами.

— Не рекомендовал бы! — отрезал Блейксли.

Казалось, он хотел еще что-то сказать, но как раз в этот момент их пригласили к ужину. Луиза перехватила крайне неодобрительный взгляд герцогини, проследовавшей мимо в Красную гостиную для приемов.

Ну в самом деле, что она такого сделала?

Ничего, кроме того, что улыбалась индейцу, и все это в переполненной гостиной Хайд-Хауса. Действительно, необходимо тщательнее составлять список гостей. Ни к чему считать ее виновной в маленьком инциденте, произошедшем, пока они ждали ужина, который, между прочим, должен был начаться еще четверть часа назад… Положение герцогини позволяло ей поступать вопреки очевидному. Похоже, это и двигало Амелией в ее стремлении стать герцогиней.

Луиза, чьи мысли о Даттоне разлетелись как птицы, была просто уверена, что многое решится еще за время ужина. При этом желательно не оказаться утащенной в Гайд-парк.

Она не слишком высоко оценивала свои шансы, невольно ежась под взглядом, которым провожал ее Грей, когда все проследовали к столу. Гости парами проходили в Красную гостиную, где был накрыт длинный стол, блистающий фарфором, хрусталем и серебром. София переместилась ближе к Луизе и зашептала:

— Вы, кажется, заманили их, дорогая. Я и не думала, что вы так легко соблазняете мужчин, причем таких серьезных. Вас нужно поздравить. С такимиуспехами вы вернете свой жемчуг уже за считанные часы. Или еще чей-нибудь. Действительно, если вы можете вытянуть нить жемчуга из одного вашего поклонника, разве есть разница, чья она, Мелверли или нет? Одна чудная нить вполне стоит другой, разве нет?

Конечно, многое из того, что говорила София, было для Луизы новостью.