— Вам есть что предложить, сэр? — спросил Хайд не без надежды, что его слова могли сойти за оскорбление.

Стоило вспомнить, что семья Блейксли была вовсе не в восторге от подобной женитьбы…

До чего же нелепо! Луиза была дочерью маркиза, не так ли? Даже если этим маркизом оказался Мелверли, это ведь вовсе не ее вина, так ведь?

— Пожалуй, — мягко ответил Грей, чей темный силуэт практически сливался с тенью, и только мерцающий блеск черных глаз выдавал его. Это очень сбивало с толку. — Я хочу ее. И у меня есть причины полагать, что она хочет меня. Я возьму ее. С удовольствием.

И, само собой, все в комнате уставились на Луизу: выражение лиц отразило все чувства от шока до жестокого удовлетворения, которое, разумеется, исходило от Молли.

— Какие причины? — прорычал Блейксли, глядя на нее, а не на Грея.

Да, определенно! Этот вечер обещает стать самым оскорбительным из всех, что ей приходилось переживать.

— Но ведь я тоже джентльмен, — только и сказал Грей, его рот даже не шевельнулся, чтобы обозначить улыбкой шутку.

Дикарь, в самом деле, безосновательно напавший на ее репутацию.

— Дорогая, — сказала София Луизе достаточно громко, хоть и делала вид, что шепчет, — вы определенно женщина редких качеств. Мне даже стыдно признать, но я и не думала, что у вас такие… масштабы.

Если это был не решающий удар, то близко к тому.

— Вы целовали его тоже? — осведомилась София, жизнерадостно улыбаясь — самое жестокое, что она могла сделать.

— Конечно, нет! — резко ответила Луиза, ища глазами союзников.

Но их не было.

— Она целовала вас? — спросила Молли Грея.

Мистер Грей только улыбнулся и продолжал молчать.

Это было уже чересчур. Даже Амелия и тетя Мэри молчали, ведь Амелия не могла раздражать свою будущую свекровь, ставя себя в один ряд с Луизой. И как могла тетя Мэри защищать свою подопечную, если сама спала пьяным сном в уголке козетки?

— Если она еще ранее была обесчещена, я не понимаю, почему Блейкс должен быть крайним? — спросил Джордж Блейксли, с подозрительной заносчивостью глядя на Луизу и щуря свои миндалевидные глаза.

Ей всегда нравился Джордж Блейксли, но на безопасном расстоянии. Он был третьим сыном Хайдов, таким же белокурым, как и все, высокомерным, какими имели обыкновение быть сыновья герцогов, но достаточно милым.

С этой минуты он не казался ей милым.

— Ну, так и есть, — сказала София задумчиво, будто обсуждались заслуги некого оперного сопрано.

— Разве ей здесь место? — вспылила Луиза, указывая на Софию.

— Я хочу, чтобы она была здесь, — сказала Молли. — Полагаю, данная ситуация… в конце концов, потребует свидетелей, не являющихся членами семьи.

Значит ли это, что она намекает на возможность судебных разбирательств?

— Я защищаю ваши интересы, леди Луиза, — учтиво заметила София. — Вы должны учитывать это, даже если имеете что-то против меня.

Подобное заявление совсем нелогично. Хотя ничто не поддавалось логике с тех пор, как она постучалась в дверь Софии сегодня утром. Что за ужасный порыв, рожденный отчаянным желанием добиться Даттона раз и навсегда, решение, принятое так давно и так удивлявшее теперь? Конечно, поведение Даттона в этой комнате ничем не располагало Луизу к нему. Разумеется, подобный порыв мог бы возникнуть еще тогда, два года назад, когда ее охватила внезапная всепоглощающая страсть. Но ведь целуя Блейкса всего несколько минут назад, она так же поддалась слепому побуждению.