— Нисколько в этом не сомневаюсь, — вполголоса произнесла София. — Это наводит на мысль, не устроено ли все лишь ради того, чтобы получить желаемое.

— Простите? — сухо сказала Молли.

— Что это значит? — поинтересовался вслед за ней герцог Хайд.

София деликатно пожала плечами:

— Я уверена, нет таких, кто не заметил, как лорд Генри демонстрирует свое внимание леди Луизе.

— Да уж, это трудно не заметить даже слепому, — констатировал Даттон. — Это слишком очевидно даже для случайного наблюдателя, а здесь случайных и нет.

Все, кто был в комнате, уставились на лорда Даттона. Такие разные, братья лорда Генри взглянули на него с единодушным выражением недружелюбия. Что ж, этого следовало ожидать. Честь брата могла пострадать, если признать, что он одурачен в любви, к чему Даттон, очевидно, пытался свести дело.

Конечно, Луиза не видела этого, она, без сомнения, не заметила этого. Она так хорошо умела не замечать подобные мелкие и неудобные детали, что не заботилась ни о чем. Но подобное замечание, сделанное публично, выставило Блейксли в дурном свете, и она просто не могла этого так оставить, Луиза должна была выйти замуж за него, в конце концов, а ее муж, каков бы он ни был, не мог служить поводом для насмешек. Нужно было спасать репутацию Блейксли, которую как раз сейчас разрушал лорд Даттон. Спасать немедленно.

С этого момента никто не посмеет сказать, что она плохая жена для Блейкса. Этот акт героизма должен заглушить все возможные замечания немедленно.

Луиза посмотрела на Молли.

Молли посмотрела на нее.

— Я, конечно, ничего такого не заметила, — сказала Луиза. — Лорд Генри был не более чем любезен со мной во всех поступках и разговорах. Он был и остаётся истинным джентльменом.

— Что касается меня — нисколько не сомневаюсь, — подытожила речь Луизы Молли.

Что, разумеется, было призвано подчеркнуть то, что Луиза полностью виновата во всем происшествии с поцелуями.

Может быть, это и правда, но не та, которую стоит выставлять напоказ. Такого рода вещи жили своей жизнью, и Луиза была совсем не уверена, что эхо этой ночи перестанет звучать даже тогда, когда ее собственные дочери выйдут в свет. И что она им тогда скажет? Что она вышла замуж за их отца, потому что приперла его к стене в Желтой гостиной и до бесчувствия целовала?

Нет, ни за что.

— Ну, Молли, — успокаивающе сказала София, — матери просто не замечают подобного за своими сыновьями. Но так уж заведено.

Вот уж вряд ли кто-нибудь поверит, что сама София Далби не уделяет особого внимания малейшим деталям в отношении своего сына, графа Далби. Он же мужчина, не так ли? София Далби, как все знали, была кем-то вроде эксперта по части мужчин, хоть и не оправдала надежд Луизы относительно жемчугов. В этом деле Блейкс продвинулся намного дальше.

Луиза предпочла бы закончить все дело, выйдя за другого, пусть не за Даттона, но, в конце концов, вернув свой жемчуг. Конечно, если Блейкс был точен в деталях этого ужасного пари в Белой гостиной — ведь она так и не поняла его сути.

— Это не имеет значения, — сказал Хайд. — Дело сделано. Мелверли следует сообщить обо всем в деталях. Есть только одно решение в данных обстоятельствах, и не важно, что к ним привело. Девушка обесчещена. Они должны пожениться.

— Есть и другой путь, — донесся голос мистера Грея из затененного угла комнаты.

Все обернулись с нескрываемым удивлением. Нужно признать, они совершенно забыли о его присутствии. Какую еще роль мог сыграть в этом спектакле племянник Софии?

— Вам есть что предложить, сэр? — спросил Хайд не без надежды, что его слова могли сойти за оскорбление.