Чар не могла не улыбнуться в ответ на его неподдельное восхищение. Она этого не ожидала. Напряжение отступило, и они с Флетчером повернулись так, чтобы можно было рассматривать танцующих гостей.

— Так. Безусловно, невеста. — Флетчер вопросительно вскинул брови, ожидая реакции Чар. Она кивнула. — Это просто шедевр. Вы, можно сказать, совершили чудо с ее бедрами. Эта импозантная дама, наверно, никогда не была такой стройной, как… вы, например.

— Я подумала, что драпировка из кружев подойдет для ее фигуры, — с удивлением заметила Чар. Его комплимент насторожил девушку.

— Могу предположить, что Эшли тоже в вашем платье. Оно поистине великолепно. Бедняжка Эшли! Так много денег и так мало от них удовольствия. — Флетчер вздохнул и прищурился, всматриваясь в туалеты танцующих женщин, и наконец радостно воскликнул: — Я думаю, и Барбара Лонг тоже. Барбара всегда недовольна своим мужем. Ее не радуют ни его огромные доходы, ни его мужские достоинства.

Ну, это уже слишком. Чар непроизвольно освободилась от рук Флетчера, даже отодвинулась от него.

— Похоже, вы находите это забавным. Вы утверждаете, что можете легко определить, на ком мои модели. Может быть, их так просто обнаружить, потому что их носят не удовлетворенные жизнью женщины и обязательно с каким-нибудь изъяном в фигуре? Если вы так считаете, то я не могу с вами согласиться, мистер Хокинс. Эти женщины не просто мои клиентки, многих из них я считаю своими друзьями. Это все, что я могу сообщить. Не кажется ли вам, что для человека, столь озабоченного поисками смысла жизни, противоестественно пользоваться гостеприимством людей, которых он презирает?

— Чар, — нерешительно начал Флетчер, беря ее за руку. Девушка отдернула руку, но он, снова завладев ею, поднес к губам и не отпускал. Его нежное прикосновение смягчило Чар, и желание немедленно уйти несколько ослабело. Она изо всех сил старалась сохранить суровое выражение, крепко сжав губы. — Я ни в коем случае не хотел высмеять ваш талант или оскорбить этих людей. Я смог отыскать ваши модели, потому что они отличаются от других нарядов, носят печать вашей индивидуальности, их могла создать только такая женщина, как вы. Треугольные декольте придают фигуре стройность, складки ткани задрапированы так необычно, словно они не закреплены стежками, а льются подобно струям водопада. Я считаю, что вы очень талантливы, и такой талант нельзя ограничивать только рамками Южной Калифорнии. А что касается моих замечаний об этих людях, то в этом нет ничего удивительного. С большинством из них я был дружен много лет. Одни продавали мне детали для компьютеров, с другими мы проводили крупные финансовые операции. Я знаю их жен и детей. И когда я не снимаю в размытых дождями джунглях Южной Америки, я приезжаю сюда, делаю фотографии их детишек, лошадей и собак, которые живут здесь в роскоши. Я по-своему люблю этих людей. Они нравятся мне, потому что когда-то я был одним из них, но я счастлив, что сейчас не принадлежу к их кругу. Я не считаю правду ни предосудительной, ни неприятной. Думаю, и вы тоже. Если бы вы не знали правды об этих женщинах, то не смогли бы создать эти чудесные платья.

— Что вы имеете в виду?

— Подумайте сами. Почему вы сделали драпировку на свадебном наряде Дженифер именно так, а не иначе? Да потому, что хотели создать иллюзию физического совершенства невесты. Если бы вы не знали о недостатках ее фигуры, то не пришли бы к такому удачному решению. Это понятно? Так что по отношению к этим людям мы — одного поля ягоды.

Флетчер улыбнулся, наслаждаясь не столько ходом беседы, сколько присутствием рядом с ним такой очаровательной женщины. Она казалась легкой, как перышко, и одновременно прочно стояла на земле. А это лицо! Попадало ли когда-нибудь такое удивительное лицо в объектив его камеры? Вряд ли, иначе бы оно навсегда запечатлелось в его памяти.