– Папа, хатит! – Коди отпихивал отцовы щеки, заливаясь смехом. Стиви Боумен, которая еще и жена Бишопа Уинслоу (интересная какая то динамика у этих хоккеистов), была занята мужем. Бишоп притянул ее к себе для поцелуя для взрослых, и Стиви вела себя совсем как Коди – со смехом отбивалась.

– Прекрати тискать мою сестру, Уинслоу! – возмутился Боумен.

– Никого я не тискаю, я здороваюсь со своей женой! – Бишоп рассмеялся, подмигнув Стиви.

Боумен отпустил Коди, и как только малыш увидел меня, его глазенки загорелись. Он козленком заскакал по ступенькам и, топоча, радостно подбежал ко мне.

Кингстон, молча наблюдавший за происходящим, проводил Коди взглядом. Наши глаза встретились, и угол его рта изогнулся вверх, прежде чем Кингстон отвернулся, привычно зарумянившись: сперва залилась краской шея, а потом заалели кончики ушей.

– Кини! – Коди забрался на сиденье рядом со мной и встал, чтобы меня обнять. Удивительно прелестный ребенок – мамины темные волосы и отцовские глаза, плюс фирменная боуменовская ямочка на щеке. Просто невозможно не влюбиться в это живое очарование!

– Привет, Коди. Как я рада, что и ты сегодня тут!

– Тетя Иви меня п’ивезла смотреть папину т’енировку, потому cто мама спит. Она устала, мой б’ат всю ночь у нее в зывоте прыгал! – Коди похлопал себя по пузику. – Я уже большой, мне спать не надо!

– Точно?

– Угу, – он кивнул. – Мама гово’ит, у меня б’ат будет ак’обатом. А я буду иг’ать в хоккей, как папа! – Коди гордо выпятил грудь. – Папа говорит, если я хочу быть хоккеистом, надо доедать все овощи, но я люблю только куку’узу.

Я потеребила губу.

– Н да, это нелегко, но твой папа прав: надо есть овощи, чтобы вырасти большим и сильным, как он, – и я пожала бицепс Коди.

Мальчуган сморщился.

– Не люблю б’окколи! – и шепотом добавил: – Когда никто не смот’ит, я ее Б’уту отдаю.

– Брут – твоя собачка?

Коди снова лукаво улыбнулся и добавил, хихикая:

– Тогда у него какашки пахнут тухлыми яйцами!

– Это что тут у нас происходит? – Стиви пощекотала его под мышками, и Коди восторженно запищал. – Привет, Куини! Как дела?

– Хорошо. Что, снова тетей работаешь?

– А то, – она заулыбалась. Коди сполз с сиденья и потопал вниз, ближе к арене, а Стиви подсела ко мне. – Он только и говорил по дороге сюда, что о тебе. По моему, он считает тебя настоящей королевой.

Я рассмеялась и убрала сумку под сиденье.

– Надо будет в следующий раз прийти в короне. Предупреди, когда снова его привезешь.

– О, это будет бесценно!

– Как Лейни себя чувствует? – Я несколько раз видела жену Рука. Они с невесткой во многом антиподы – Стиви бойкая и общительная, Лейни тихая, замкнутая и задумчивая, но мне импонируют обе.

– Нормально, но малыш ночью что то разошелся, и она не выспалась. Да еще и этот, – Стиви кивнула на Коди, – решил, что поиграть в хоккей в своей комнате в пять утра – хорошая идея. У меня первые пациенты сегодня ближе к вечеру, вот я и решила увезти Коди на пару часов. А Лейни пока поспит.

– Это очень любезно с твоей стороны.

Стиви пожала плечами.

– Так я с племянником побольше пообщаюсь, и с братом попикируюсь, и за мужем понаблюдаю в его родной стихии. Сплошное удовольствие – и в одном месте, – она подмигнула и указала на лед, где хоккеисты отрабатывали элементы. – А ты какое исследование сегодня проводишь?

– В основном смотрю, как игроки взаимодействуют, кто на кого надеется, какие хоккеисты с ходу понимают своих товарищей, кто самый быстрый, кто самый результативный и как это согласуется с личной статистикой.