Мария проснулась от крика Мишеля.

Больной стало немного лучше: не то чтобы она была уже вне опасности, но самые серьезные симптомы болезни прошли.

Она спросила:

— Что, Мишель еще злой?

— Немного раздраженный, как всегда, — ответила Жермена.

— У нас сейчас кто-то был?

— Наш друг, месье Вандоль, художник, помнишь?

— Конечно! Мне бы очень хотелось его видеть, и Мишеля тоже. Ты знаешь, какой он спокойный бывает, когда со мной.

— Да, дорогая, я попрошу его пройти к тебе.

Жермена удивилась, что в соседней комнате пустынно, однако увидела пачку денег и, конечно, поняла, что Морис нарочно оставил их украдкой, и мысленно поблагодарила его за деликатность.

Мария, нетерпеливая как все больные, спросила:

— Жермена, почему они ко мне не идут?

Старшая сестра постучала в комнату Мишеля и вошла, не дождавшись ответа.

— Опять вы пришли! — завопил тот злобно и вскочил со стула, где перед тем сидел, согнувшись и охватив голову руками. — Когда вы наконец оставите меня в покое? Когда я буду далеко от вас?.. Совсем далеко!

— Мария вас спрашивает, друг мой, — ответила девушка с привычной невозмутимой покорностью.

Безумец впервые отказался идти, сказав:

— Я не хочу к ней. Вы злоупотребляете моим хорошим отношением к девочке, чтобы заставлять меня делать то, что хочется вам. А я хочу поступать по-своему. Я намерен покинуть навсегда эту берлогу.

— Я прошу вас, пройдите к девочке.

— Отстаньте!

— Но…

— Разве вы не видите, что терпение мое кончилось! Что я больше не могу жить взаперти! Пустите!

— Вы никуда не уйдете.

— Черт возьми! Это мы еще посмотрим!

Мишель с силой оттолкнул Жермену, пытаясь пробиться к выходу. Девушка вцепилась в него, умоляя подождать хотя бы до завтрашнего дня, когда придет Морис и возьмет его с собой.

— Я хочу уйти!.. Я хочу уйти! — кричал Березов со все возрастающим неистовством. Такой настойчивости он еще никогда не проявлял.

Жермена продолжала сопротивляться.

Князь, потеряв всякий контроль над собой, замахнулся кулаком. Лицо исказилось и налилось кровью, он был страшен. Он кричал:

— Я убью вас! Порази вас гром! Я должен вас убить! После будь что будет.

Мария выскочила из-под одеяла и босиком побежала спасать сестру. Она хрипло, то и дело кашляя, кричала:

— Мишель!.. Мой хороший Мишель, не делай больно сестре!.. Пощади!..

Князь был уже готов броситься на девочку, но Жермена заслонила ее, — вся бледная, с растрепанными волосами, с пальцами в крови, опухающими на глазах кистями рук. Она смело подошла к Мишелю, глядя прямо в глаза. Как укротитель и дикий зверь, они стояли секунд двадцать. Мишель постепенно остывал, лицо становилось спокойнее, и вскоре на нем появилось выражение блаженства.

Так продолжалось еще с полминуты. Потом глаза Мишеля сделались будто невидящими, хотя оставались открытыми, он глубоко выдохнул, словно выпустил воздух из мехов.

Жермена в удивлении спросила:

— Что с вами, мои друг.

Он ответил совершенно переменившимся голосом, нежным и ласковым, как прежде:

— Со мной ничего… Все хорошо, Жермена. Я счастлив!.. О, как мне хорошо сейчас!. И почему я не могу всегда быть таким счастливым?

— Но что происходит с вами? Скажите, прошу вас, мой друг.

— Я сплю!

— Вы спите?

— Да. Я усыплен… вами… какое счастье… какая радость, быть рядом с вами… слышать ваш голос… видеть вас… Ведь я вижу вас, моя Жермена, моя дорогая, любимая… да… всегда любимая!

— Боже мой! Что он говорит? — шептала Жермена.